— Боярыня, не скучно ли тебе? — нахально спросил он, откинувшись на спинку креслица, отчего то заскрипело. — Это же не просто детские фигурки! — глумливо воскликнул и заржал, призывая остальных следовать его примеру.
Авдотья вспыхнула, а иноземцы зашушукались, поясняя друг другу о внутренних противоречивых отношениях между новгородцами.
Дуня выхватывала слова: староста конца… ездил послом в Литву… Борецкая…
Она с удивлением посмотрела на него. В Москве разные персонажи встречались, но чтобы так откровенно прилюдно глумиться над боярыней… не бывало.
— А не подрезать ли тебе язык! — прошипел подскочивший сын Авдотьи.
— Захар Захарьич пожаловал? — бородач поднялся, нарочито медленно противненько пошлёпал губами и только потом насмешливо выдал: — Прощенья просим.
Боярич сжал зубы, но молчал. Извинения прозвучали насмешкой, но прозвучали. Авдотья Захарьевна взяла сына под локоть и придержала.
— Вот я говорю, — продолжил бородач, — прощенья просим, но, когда твой батька долг отдаст?
— Ты! — вскипел боярич, но Авдотья крепче вцепилась в него и потянула назад.
— Во-о-от! — бородач наставительно выставил указательный палец, но не пояснил всю глубину своей мысли. Потом он повернулся к иноземцам, наблюдавшим за его игрой, и проворчал: — Шахматы недоступны бабьему разуменью, потому как тут думать надо!
Мужчины согласно закивала головами, а обрадованный поддержкой бородач добавил:
— Я со всем уважением к боярыне Овиной, — тут он приложил руку к груди и чуть поклонился ей, — но по глазам же видно было, что заскучала она, — сочувственно закончил недруг Авдотьи Захарьевны.
Евдокия с растущим ощущением брезгливости смотрела на юродствующего бородача, но влезать во внутренние разборки не горела желанием. Этот человек явно провоцировал боярыню Овину, и он чувствовал за собой силу. Это надо было учитывать. И всё же не хотелось уходить, сдавая позиции. Но тут Мотька наклонилась к её уху, быстро зашептала о покойном деде, что он был искусным игроком в шахматы и научил её играть, а потом спросила:
— Дусенька, можно я его? — подруга сжала кулаки и изобразила отжимание мокрого белья.
Пояснять, что Мотька собралась обыграть бородача не надо было.
— Давай, — коротко шепнула ей Дуня и Мотя сделала шажок вперёд.
— Конечно, уважаемая Авдотья Захарьевна заскучает! — певуче протянула она. — Эту партию можно было закончить в несколько ходов и не томить ожиданием окружающих!
Боярыня изумлённо приоткрыла рот, а боярич выдернул свой локоть из её захвата и ел взглядом гордо стоящую Матрёну.
Иноземцы зашушукались, переспрашивая друг друга, правильно ли они поняли, что юная дева бросила вызов уважаемому старосте?