Один из них заметил интерес к их группе и вежливо поклонился. Этим он привлёк внимание остальных и теперь уже все повернулись и выразили своё почтение.
Авдотья вынуждена была кивнуть, но она упустила момент, когда доверенные ей боярышни тоже склонили головы, а потом подались вперёд.
Останавливать их было поздно. На них смотрели абсолютно все, и боярыня плавно поплыла к этой группе, делая вид, что это её решение.
Мужчины расступились, позволяя боярыне с боярышнями подойти к столику с шахматами. Авдотья Захарьевна смутилась оказанному вниманию и сделала вид, что изучает расстановку фигур. Кто-то из иноземцев снисходительно улыбнулся её сосредоточенному виду, кто-то был раздосадован остановкой игры, но были те, кто заинтересовался новыми лицами и хотел бы узнать новости из Московии.
Вот только мужчины сомневались, что юные боярышни могли сказать что-то полезное. Хотя умеющий спрашивать и слушать всегда вынесет пользу из разговора…
Евдокия окинула всех доброжелательно-нейтральным взглядом, оценила качество одежды, определила интернациональный состав группы, и следуя науке бабушки Анастасии, помогла начать разговор:
— Как приятно видеть, что сражение происходит не на поле боя, а на шахматной доске.
Ей ответили на русском с лёгким акцентом, что это искусство требует не меньше умений, чем в бою. Дуня хотела было взять знакомство в свои руки, но боярыня сумела справиться со смущением и торжественно произнесла:
— Олехно Судимонтович, познакомься с боярышней Евдокией, внучкой московского боярина Доронина и боярышней Матрёной из Совиных.
Дуня с Мотей первыми склонили головы, признавая старшинство Олехно Судимонтовича.
Дуне знание имен родовитых бояр не раз уже пригождалось, а про этого литовца она знала, что он наместничал и был земельным судьей над знатью. Хитрый и умный боярин, а главное, ценимый своим князем.
Дуня позволила себе легкую приветливую улыбку в ответ на покровительственный взгляд, а сама задалась вопросом, что этот важный чиновник делает в Новгороде? Родни у него тут нет, для торговых дел он слишком крупная фигура, так каким ветром его сюда занесло?
— Евдокия, — боярыня незаметно пнула ногой замершую с улыбкой на лице девочку, — а это фряжский розмысл и строитель мостов Аристотель Фиораванти. Совет пригласил сеньора Аристотеля, чтобы он укрепил Великий мост.
Дуня оживилась и перешла на латынь, спрашивая Фиорованти о предыдущих его проектах. Итальянец с удовольствием поведал о том, как он отливал колокола и придумал устройство для их поднятия наверх, перестраивал какой-то неправильный дворец… Говорил он быстро, сыпал названиями, и боярышня перестала успевать понимать о каких объектах идет речь.