Нужно отдать ему должное, княжич не стал скрипеть зубами, хотя я и видел, что для бастарда, которого признали буквально перед самым конфликтом с Речью Посполитой, это были огромные деньги. Батый Габдешшакурович не рос в роскоши и цену деньгам знал. Пожалуй, оставшись единственным представителем будущей Приволжской губернии, он вдоволь хлебнул столичной жизни.
И, кажется, она вызывала в нем чувство отторжения.
— Это был ожидаемый результат, — кивнул я. — Не зря Иван Михайлович собирал наш клуб, раз смогли за вечер собрать такую сумму.
— Вы надолго в Москве? — с плохо затаенной надеждой спросил Батый Габдешшакурович.
— Максимум до девятнадцатого числа, — честно ответил я. — Дела рода.
Кивнув мне, он отошел, чтобы переговорить с кем-то еще, а я направился к стоящему в углу креслу. В прошлый раз в этом месте мы собрались всей нашей группировкой.
Расположившись с удобством, я стал ждать, когда появится председатель клуба. Ко мне никто подходить не спешил, из общества я все же вывалился, уехав перед самым первым открытым вечером клуба. Так что неудивительно, что княжичи нашли между собой общие темы и разбились на группы по интересам.
Не прошло и пяти минут, как в проходе показался Соколов. Обведя помещение торжественным взглядом, великий княжич Выборгский звонко постучал по бокалу.
— Господа, прошу минуточку внимания! — начал речь Иван Михайлович.
Пока к нему оборачивались, я медленно поднялся на ноги.
— Как все вы знаете, за нашим клубом закрепилась определенная репутация. Мы уже не единожды помогали Русскому царству на собранные на наших благотворительных вечерах пожертвования. Наш клуб получил наивысшее одобрение государя. И я прошу вас помнить об этом, когда будете общаться с нашими гостями. Сегодня мы проводим новый открытый вечер, — провозгласил Соколов. — Прошу вас следовать за мной в главный зал.
Интересно, кому это среди присутствующих требовалось напоминание держать себя в руках и вести себя пристойно? Иначе слова Ивана Михайловича и воспринимать было нельзя, слишком уж он упирал на благородную роль клуба.
Или это специально для меня сказано, чтобы не поломал отлаженную схему работы?
Двинувшись вслед за остальными, я перешел в главный зал особняка.
Для вечера помещение расчистили от фамильных портретов и предметов интерьера, заменив их лотами для аукциона. Любой гость мог подойти и сделать ставку за картину, статуэтку, китайскую вазу и прочий антиквариат. Помимо этого в конце зала были расставлены три длинных стола, заполненные моделями — яхт, машин, самолетов, имелись макеты нескольких особняков.