С одной стороны, конечно, то, что пришедшие из разлома веспы спокойно существовали в нашем воздухе, доказывало, что с другой его стороны состав атмосферы если не идентичен нашему, то весьма похож…
Но с другой стороны там, где замешана магия, всегда следует ожидать самых неожиданных выворотов судьбы — это я уже успел накрепко усвоить.
Поэтому, убедившись, что я могу дышать, я перешел к следующему пункту плана и внимательно оглядел все, что было передо мной, знакомясь с новым миром, в который меня занесла нелегкая.
И, надо сказать, этот мир был настолько же прекрасен, насколько и странен и даже… Жутковат, что ли. Уж сколько всякого разного я повидал за свою карьеру лазателя по самым глубоким задницам мировой географии, а ничего подобного не видел ни разу.
Небо над головой не имело никаких четких границ. Вместо привычного голубого или темно-синего, грозового, небосвода, надо мной раскинулась переливчатая дымка самых разнообразных оттенков — от бледно-голубого до глубокого индиго, а местами их пронзали серебристые и золотистые нити, будто кто-то пытался пришить ими разноцветные обрывки, заневолив их на одном и том же месте, чтобы не расползались и не портили картину, изначально задуманную неведомым создателем.
Небо не было статичным. Да, в моем мире его тоже нельзя назвать полностью статичным, хотя бы благодаря облакам, но по сравнению с тем, что творилось тут, это был детский лепет пополам с манной кашей. Цветные пятна перетекали друг в друга, будто десяток разных амеб боролся за выживание, пытался поглотить конкурента, а в этот момент сбоку уже подкрадывался новый соперник. И иногда, когда амебы слабели настолько, что истончались до прозрачного, сквозь них начинали проглядывать слабые тусклые звезды.
И это при том, что вокруг было светло, как днем… Ну, может и не прямо как днем, но точно не как ночью!
Хотя, если учесть, что это совершенно другой мир, тут вообще может не быть ни того, ни другого, а просто вечные недосумерки, как сейчас. Как будто просто сильно пасмурная погода, вот только никаких туч на небе не наблюдалось и в помине.
Я опустил взгляд и осмотрел поверхность, на которой стоял. Под ногами, сколько глаз видел, простиралось плоское плато из темного, почти черного, камня, гладкого, как стекло, настолько, что я буквально видел в нем свое отражение. В его толщине пульсировало слабое голубое сияние, будто где-то внутри билось огромное живое сердце этой планеты, на которую меня привел разлом класса «носорог» и по которой до меня не ступала нога ни одного человека.