Не успел он закончить, как воздух над ковром завибрировал — и в кабинете с мягким всплеском астральной энергии возник Олежек.
Рогатый младенец завис в воздухе, будто невесомый. На самом деле это была ментальная иллюзия, а настоящий малыш лежал у себя в кроватке, но это знала только Лакомка. А вот дроу прифигел знатно:
— Кто это⁈
— Мой сынок, — вздохнула Лакомка.
Младенец ткнул пальцем в сторону Ланселота и громко заявил:
— Кака.
Мгновение — и рядом с ним материализовался толстый котодемон, зевнувший так широко, что казалось, он сейчас проглотит половину шкафа.
— Что еще за чудовище! — вскрикнул Ланселот, подскакивая с кресла, как на пружинах.
— Демон из лампы, — уточнила Лакомка устало, даже не удивившись. — По имени Бегемот. Олежек, ты опять его вызвал…
— Опять меня вызвали, — зевнул Бегемот, блеснув клыками. — Малой, что на этот раз?
Олежек снова указал на Ланселота и повторил:
— Кака.
Бегемот покивал:
— Понял. Ничего личного, ушастый. Я, знаешь ли, не могу ослушаться. Малой расскажет папке, а тот — ой-ой какой злой телепат…
— Только не убивать, Бегемот! — поспешно вставила Лакомка, всё же встревожившись. Альва понимала, что Олежек почувствовал в Ланселоте дурные психоэмоции к ней, потому и позвал Бегемота.
— Ну вот опять ограничения, — проворчал Демон. — Ладно. Тогда Дым гниения.
Он приблизился. Затем глубоко вдохнул и выдохнул в сторону дроу густой, чёрный пар. Воронка тумана обволокла Ланселота. Золотые волосы дроу мигом поседели, сгнили и рассыпались. Костюм заискрил, как мишура, и начал тлеть, превращаясь в пыль. Кожа покрылась бледной сыпью.
— ААААААА! — завопил Ланселот, подскочив, и пулей вылетел из кабинета, не закрыв за собой дверь.
Через секунду в коридоре раздались топот, крики служанок, и, наконец, грохот створок — он выбежал на улицу и дернул через двор, к воротам совсем голый.
— Олежек, верни Демона обратно в лампу, — строго сказала Лакомка, подперев щёку рукой.
Мальчик захихикал, радостно замахал Бегемоту ручкой. Демон кивнул и исчез в тонкой полоске тени, как будто его туда втянул пылесос.
— Молодец, Олежек, — покачала головой Лакомка. — Но больше так не делай. Горе ты моё луковое…
Она встала, отряхнула юбку и пошла проверять лампу, стоявшую на складе на полке. Та мигнула, значит полная.
‘ Надо Даниле сказать, чтобы оградил лампу. Астрал-то он Олежеку перекрыл, а вот до лампы сынок ментально дотягивается. Хорошо, что Бегемот его боится и не посмеет тронуть ни Олежека, ни кого из домашних, — подумала Лакомка, а затем улыбнулась своим мыслям: — А всё-таки Ланселота сынок определил верно. Кака он и есть’.