Подчинённые уходят, хотя Ледзор до самой двери то и дело косится на ветчину. Что это такое с ним?
Только собираюсь заняться медитацией, как в сруб заявляется Первый. Гомункул в пуховике уже настолько толстощёкий, будто ещё больше округлился за день.
— Шеф, есть разговор, — говорит он деловито, при этом с интересом поглядывая на ветчину. Прямо не поймёшь — то ли голодный, то ли наелся так, что снова проголодался. — Можно у нас?
— Ну, если у вас — так пошли, — отзываюсь я и иду с ним в его сруб.
И вот тут мне всерьёз приходится взять себя в руки, чтобы не присесть прямо на месте от шока.
Монахи, переметнувшиеся ко мне всего пару дней назад, — охрененно потолстели! Ожиревшие, упитанные, как новогодние боровы, развалились на лавках кто как: кто сидит, кто почти лежит… и, самое смешное, успевают между делом ещё что-то жевать! Первый снимает пуховик, показывая внушительное брюхо, и я невольно удивляюсь: как на этого толстяка вообще налезла куртка?
Я таращу глаза, окидывая взглядом этих упитанных гомункулов, и первым делом срывается с языка:
— Как вы за пару дней столько набрали⁈
Первый виновато опускает глаза, шмыгает носом:
— Это у нашей расы такой метаболизм, шеф… Мы очень быстро толстеем, если есть нормальная еда.
Прямо внутренне вижу, как крутится циферблат расхода калорий.
— Ну понятно теперь, — криво усмехаюсь, — почему ваши Обители распихали по Антарктике, а не по каким-нибудь джунглям. Там бы вы за неделю всё подчистую съели, как саранча.
Монахи обиженно опускают головы, некоторые даже втягивают в жирные шеи:
— Шеф, ну чего ты сразу так? — бубнит кто-то с дальней лавки, закусывая обиду свиной ногой.
Первый кашляет в кулак и уже более серьёзным тоном добавляет:
— С нами тайно связались наши братья, шеф. Те, что прониклись вашими речами в Южной Обители. Уж не знаю, что вы там рассказали такого потрясающего про Великую Идею…
— Что она — фуфло.
— О, тогда ясно. В общем, братья передали новость: настоятель собирается сбежать. Во время штурма, когда вы будете вести артобстрел, он попробует выйти через подземные туннели вместе с ближайшими прихлебателями.
Я хмыкаю. Значит, не зря тогда разнёс их Великую Идею в клочья на всю Обитель. Толк есть — кто-то там начал думать. А настоятель либо тоже разочаровался в миссии монахов и решил драпать, либо просто хочет сбежать, чтобы воплотить Великую Идею позже.
— Хорошо, — киваю я. — Тогда передайте своим умным братьям: пусть срочно сообщают, где именно выход из этих туннелей наружу. Мы там встретим настоятеля.
Монахи закивали так дружно, что лавки под ними жалобно заскрипели.