Ох, устал я… Павел Тимофеевич, конечно, разошелся. Бился, как черт, не унимался, всё пытался перевесить. Казалось бы, ну упал ты, ну прилег, отдохни… Так нет, снова вскакивал, снова лез в бой. Приходилось тратить на него силы, а Мастер крови — это вам не воришка, которого можно хлопнуть по затылку и отправить в сон. Сильный, опытный, хитрый. В смертельной битве я бы его давно подловил и закончил все одним ударом, но тут приходилось работать аккуратно — только сбивать, валить на землю, контролировать. В нокаут такие не ложатся, даже когда им уже явно пора.
И всё-таки… Жанна. Ох, эта женщина. Не пожалела собственного мужа. Усилила, подчинила через паразита, сделала из него идеального послушного супруга. Каблук-версия 2.0 с улучшенной преданностью и встроенным контролем. Бонусом — отсутствие излишних вопросов. Даже интересно, он сам когда-нибудь замечал, что с ним не всё в порядке? Или думал, что это просто «мужской долг»? Хотя, зная Жанну… нет, не замечал. Она бы не допустила. В её стиле держать всех на телепатическом поводке.
Хотя бы Настя ещё легко отделалась. А вот Павлу Тимофеевичу не позавидуешь.
По дороге домой набираю Студня.
— Как там у нас?
В динамике раздаётся бодрый голос — как будто сейчас не глубокая ночь, а утренний подъём на сборы:
— Всё по плану, переброска людей идёт полным ходом. Я уже в Междуречье, принял базу Стрёмено под контроль. Сейчас ревизируем склады, сверяем оружие со списком, который ты передал, шеф.
Киваю, даже зная, что он этого не видит.
— Отлично. В течение суток сам прилечу. А вы пока осваивайтесь на местах. Готовьте к эксплуатации бронетехнику Воробьёва и про артиллерию не забудьте.
— Принято.
Связь обрывается.
Добравшись до дома, направляюсь прямиком в кабинет. План — разобрать кое-какие документы, а потом завалиться спать. Но по пути слышу детский лепет и тихий, капризный плач.
Останавливаюсь, заглядываю в детскую. Камила сидит в кресле-качалке, плавно двигается взад-вперед, пытаясь убаюкать Олежека. Но тот, хитрый малый, явно не в настроении засыпать — тянется к её волосам, ловит пряди маленькими цепкими пальцами, болтает, издает восторженные писки. В глазах — чистый восторг. Плачет он не от усталости, а от того, что мама его пытается куда-то уложить, а у него тут дел невпроворот!
Камила уставшая, но терпеливая. Периодически нашептывает что-то успокаивающее, но в голосе уже звучит лёгкое отчаяние.
— Ну давай, малыш! Уже ночь! Спи, солнышко!
Усмехаюсь, наблюдая за этой сценой семейного сопротивления.
— Устала, Камил?
Брюнетка вздыхает, глядя на сына с такой вселенской грустью, что кажется, ещё немного — и она сдастся прямо здесь, в этом кресле.