Если отбросить подвешенную ситуацию с Бахматовым, все последнее время я ходила невероятно счастливая. Светилась особым внутренним светом и ловила во всех отражениях свою загадочную беспричинную улыбку. Потому что у меня был секрет, которого не знали прохожие, и который, несмотря на все трудности, грел изнутри.
Связаться с Егором так и не получилось. Его телефон для меня был вне доступа – оно и понятно, нечего какой-то бывшей секретарше лично названивать господину миллиардеру. А письмо, отправленное по электронной почте, так и осталось не отвеченным.
Часики тикали, время шло, жизнь внутри меня развивалась невероятными темпами, если верить статьям, и плод был уже размером с крупную виноградину (по шуточной, но милой шкале). Родные мои еще пребывали в счастливом неведении, но я точно знала: меня поддержат и не бросят. Так что участь матери-одиночки, перебивающейся с хлеба на воду, мне в любом случае не грозила. В этом плане мои тылы оказались надежно прикрыты.
Но прежде, чем являться с повинной пред очи родителей, хотелось все-таки решить все с Бахматовым. Он имел право знать, а мой ребенок имел право на родного отца, что бы в прошлом ни произошло между мамой и папой, и какие бы события не привели к появлению крохи на свет!
В ожидании возвращения Егора я старалась просто жить. Просыпалась по утрам, делала себе полезный завтрак и травяной чай, шла гулять, кормила уток в парке, набиралась только положительных эмоций. Записалась в бассейн и скачала приложение с йогой для беременных… Токсикоз как таковой меня не затронул, пару приступов дурноты не в счет. Физически я себя чувствовала прекрасно и полностью разделяла расхожее мнение, что беременность – не болезнь.
Дни сменяли друг друга, а ничего не менялось. Постепенно меня начала охватывать тоска. Находиться в состоянии полной неопределенности было выматывающе и трудно. Бахматов так и не возвращался, и я даже начинала думать, что все к лучшему. Может, и вовсе не стоит сообщать о ребенке Егору, раз уж так складывается. И когда я уже окончательно уверилась в том, что встретиться еще хоть разок с Бахматовым не судьба, раздался неожиданный звонок в дверь.
Я как раз собиралась на утреннюю прогулку. Вертелась перед зеркалом в воздушном легкомысленном сарафане и решала, как лучше: собрать волосы заколкой или оставить распущенными. От резкой трели звонка «крабик» выскочил из дрогнувших пальцев, а внутри все сжалось от предчувствия.
– Кто? – просипела слабым голоском.
– Маня! – припечатал строго Бахматов из-за двери. Очень даже в его стиле.