Немцев было пятеро — впереди шел мрачный обергефрайтер [71] в камуфляжной куртке, StG 44 [72] висел на груди, волосатые кисти опирались-свисали с оружия. Обергефрайтер бычился, наклонял голову, стальной башкой-каской раздвигая ветви осинника. Идущий следом артиллерист-канонир [73] вяло отмахивался от ветвей и поправлял на плече тяжелый футляр с чем-то ценным, видимо, приборным. За ним прихрамывал еще один навьюченный тип — этот одновременно придерживал под мышкой узел плащпалатки и на ходу выбрасывал из второго, очевидно, недавно подобранного ранца письма, карандаши и прочий мусор…
Цепочка немцев прошла в двух шагах — опергруппа замерла распластанными бесформенными «амебами», Женька каялся, что не успел накинуть на голову капюшон маскостюма, да и вещмешок горбатой горой выпирает. Впрочем, серая куртка Петра, да и камуфляжно-амебные пятна оперативников отчетливо выделялись на слишком зеленой приболотной траве. Хорошо еще, Поборец умудрился закатиться в самый куст, скрыв свои портки неуместно классического цвета…
Усталые немцы ничего не замечали. Женька уже начал думать, что палец на спуске карабина лежит слишком тяжко и пора бы его снять, как проклятый фриц-мусорщик раздраженно выкинул в сторону банку крема для сапог, и она звонко цокнула, угадив прямо на диск незнамовского «Дегтярева». Немец машинально глянул — разглядел пулеметный ствол, потом отстраненное, ничего не выражающее лицо под складками камуфляжной ткани капюшона…
— О, verarsche… [74] — растерянно начал мусорщик…
Женька, сжимая импровизированную рукоять штыка, метнулся к нему… Немцев, шедших замыкающими, уже брали: Коваленко, запечатав ладонью рот мосластому фрицу, вдавливал четырехгранную сталь под лямку немецкого ранца. Незнамов двинул своего клиента стволом пулемета под дых и подсек ноги…
…Немец пытался заслониться ранцем, Земляков отбросил вражеские руки и поклажу вбок — чертов ранец хлестнул по лицу, жало штыка устремилось к врагу — вытаращенные глаза, блеск железного зуба в распахнутом рту… не дать заорать. Сопротивления Женька не ощутил — граненая сталь вошла в шею практически без сопротивления — дернул назад обмотанную проволокой рукоять — штык так же послушно вернулся…
— Держи первого! — вполголоса рявкнул Коваленко.
Немец-автоматчик, даже не оглядываясь, рванул вперед. Женька, придерживая садящегося на землю «своего» толстяка, метнул вслед автоматчику штык. Ну, действие скорее символическое — ладно бы на просторе, а тут кусты…
Нерода слетев со «своего» артиллериста, тяжелым скоком матерого котища кинулся за автоматчиком. Двумя прыжками сквозь кусты сократил расстояние. Немец издал неясный крик, начал разворачивать автомат — старлей, учуяв, что не успевает, резко метнулся в сторону и вниз… Короткая очередь «штурмгевера» показалась оглушительной. Женька с опозданием присел — успел увидеть, как с колена целится Поборец: глаз старательно прищурен, кончик языка торчит, ловя цель, качнулся ствол карабина…