— Дай закурить? — попросил у меня Аид.
Я удивился.
— Что-то не припомню за тобой этой привычки.
— Ты слишком мало на свете живешь, чтобы помнить о ней, — усмехнулся Аид.
Я достал папиросу себе и ему, дал прикурить.
— Слушай, а я не знал, что у вас бывает перерождение. Думал, если человек помер — то все, в подземный мир, без вариантов. А кармическое перерождение — это у буддистов там. Индуистов.
Аид хмуро взглянул на меня исподлобья.
— Ты прав, — сказал он, выпуская изо рта струйку дыма. — И в этом главная проблема. В ней крепко переплелись две противоположности, которыми мы с Сифой, по сути, и являемся…
Мы медленно двинулись от дворца к набережной, продолжая разговор. — Макария не вписывается в общепринятую Олимпийскую систему, — продолжил рассказывать Аид. — И старые боги не очень-то обрадуются ее появлению. Поэтому мы не особо афишируем ее появление на свет. Правда, она уже успела слегка накуролесить и переродила души двух своих нянек в телах крокодилов!
Я фыркнул, чтобы не рассмеяться.
— Почему вдруг крокодилов-то?
— Да игрушка у нее над кроваткой была, — покрутил пальцем в воздухе Аид. — С крокодилами. К счастью, одна нянька быстро назад вернулась — она была вегетарианкой…
Тут я уже не выдержал и рассмеялся.
— Реально? От голода померла?
Аид ответил с улыбкой:
— Да, у меня мелкая хоть еще и не разговаривает, но шутить по-черному, однако, уже умеет.
Он обернулся на свой дворец.
Под стенами из безжизненной земли прорастали тонкие молодые побеги вишни, покрываясь цветами. Все-таки Деметра плюс Персефона, хлопочущие вокруг ребенка — это страшная сила.
— Надо будет на обратном пути прибрать, — пробормотал себе под нос Аид.
— А что вторая нянька? — спросил я.
— Судя по всему, неплохо адаптировалась и начала новую жизнь. По крайней мере, до сих пор жива. К счастью, смута наверху всех занимает куда больше, чем какой-то отпрыск какого-то бога. Такие дела. Хорошо бы дотянуть до того момента, когда Макария начнет вполне себя осознавать и контролировать — у богов это происходит гораздо раньше, чем у смертных. Тогда мы официально представим ее пантеону и объявим богиней блаженной смерти. Хорошая формулировка, да? И не правда, и не ложь. А там видно будет…
— Ты выглядишь уставшим, — признался я.
— На самом деле, я счастлив. Хлопоты с Макарией — это ожидаемые заботы. Хуже, что Сифа со своим материнством… Порой путает меня с ребенком. Опекает так, что не продохнуть. Приходится этот ее порыв постоянно осаживать. Трудное дело, когда не хочешь обижать…
Я усмехнулся.
— Цербер и болонка?..
— Цербер и болонка, — грустно вздохнул Аид. — Уверен, что это временное явление. Но неожиданное.