— Все готовы? — спросил он.
Вместо ответа Шива первым двинулся к сияющей норе.
Стыдно признаться, но в тот момент, когда он исчез в сиянии, смутное недоброе сомнение шевельнулось в моей душе. Что, может быть, зря я все это затеял. И нужно было попытаться найти какой-то другой вариант.
Внутреннее чутье мне подсказывало — обратно вернутся не все. А мне потом жить с этим.
«Уж лучше бы это был я», — пронеслось вдруг в голове за секунду до того, как радужное сияние поглотило меня.
Божественное бессознательное, сознательное и охренительное
Из радужного сияния я вывалился в кромешную тьму на холодный каменный пол.
Ругнулся. Ощутил какое-то движение над собой и вовремя отодвинулся, чтобы Нергал не грохнулся мне на голову. Он приземлился рядом, судя по звуку — мягко, на ноги. Шаркнул сапогом по каменному дну и выпрямился у меня на спиной.
— Нет бы соломки подстелил по-товарищески, — с шутливым укором сказал он.
— Нет у меня соломки, только свои родимые кости, — отозвался я. — И потом, ты и так неплохо справился. Блин, что ж так темно-то?
— В самом деле, и чего это вдруг в мире бога тьмы царит темнота? — ехидно отозвался Шива. — Прямо беспредел какой-то…
Он засветился мягким лазурным свечением, как лампочка под абажуром — как раз для того, чтобы осветить Оракула, раскинувшегося звездочкой у нас над головами.
— А-аааа! — завопил он.
Мы, как по команде, раздвинулись, а Шива легким взмахом руки создал над полом мерцающее жемчужное облачко. Но слегка просчитался с направлением, так что нижняя часть бедняги приземлилась на мягкое возвышение, а все остальное понеслось дальше и с грохотом стукнулось о камень.
Хорошо хоть, что наш предвечный голову успел руками закрыть. И вместо «А-ааа!» на всю Эребовскую тьму завыл: «У-уууууу!»
Шива поморщился.
— Да уж, поорать ты мастер. Не даром свое имя носишь.
— Тебе легко говорить, — пробубнил Оракул, сползая с облака на пол и потирая ушибленные места. — А я — в смертном теле. И от таких приземлений даже умереть могу.
Шива пожал плечами.
— Ну вот. Я, между прочим, помог тебе уберечь от неминуемой травмы самое ценное, чем обычно кичатся обладатели этих самых тел. А в ответ одни укоры и никакой благодарности…
Я присел рядом с Оракулом.
— Ты там целый? Ничего не сломал?
— Спасибо, — улыбнулся он измученной и почему-то виноватой улыбкой. — Вроде нет, только синяков наставил.
Между тем Нергал вместе с ходячим фонариком Шивой прошлись по каменному мешку, в котором мы очутились. И оказалось, что пространство внутри просто крошечное. Серые округлые стены напоминали внутренность большого пузыря. Ровный каменный пол покрывала вековая пыль. Никакого входа или выхода здесь не было и в помине, но дышалось при этом легко и воздух пах свежестью, а не плесенью или затхлостью, как можно было ожидать.