— Что-то они стартанули с места, будто за ними с собаками гонятся, — заметил я.
— Наверное, боятся, что им сейчас достоинство замерять начнут, — хмыкнул Ян.
Усевшись на лошадей, мы двинулись прочь от дворца. Я вытащил было из кармана карту, которую наспех нарисовала для меня на коленке Лиза, но Азра сказал, что сам знает, куда ехать.
Мы свернули с дороги и пустились прямо через луг в сторону леса, и по пути Ян заставил меня еще раз, но уже подробней, пересказать суть задания. Я честно умолчал о некоторых деликатных моментах в этой истории, но основную канву нашей беседы обрисовал.
Тем временем показалась сплошная серая стена, отделяющая мир живых от города мертвых. На стене виднелись ярко-красные символы, блестящие на солнце, как глянец.
— Здесь довольно большое и старое кладбище, — пояснил Азра. — Однажды его уже оскверняли, так что с тех пор его обнесли стеной с обережными знаками.
— А откуда берутся все эти знаки? Есть какой-то общепринятый перечень или что-то вроде того? — спросил я.
Майя фыркнула.
— Ян, где ты его вообще откопал? Он родился в орлином гнезде на вершине горы на краю света?
Янус с укором взглянул на девушку.
— Да чего ты все на него зубы скалишь? Как дети малые. Нравится, что ли? — улыбнулся он во все лицо. — Так бери, пока тепленький!
— Да ну тебя, — запротестовал я.
— А что сразу «ну»-то? Это, Майка, все твое влияние. Скалишься да лягаешься, как кобыла необъезженная, вот он и понукает…
— Ян! — возмутилась девушка.
— Что, ошибся? Не нравится парень? Тогда тем более рот прикрой, — неожиданно серьезно закончил Ян. — Ты знать не знаешь, с какой он горы, и не тебе его судить. Будь ты мужиком, давно бы огребла от него по полной, задницей чувствую. А символы, Даня — они у каждого мастера индивидуальные. Нельзя просто скопировать чужой знак — он так работать не будет. Но у всех знаков одной направленности всегда есть один общий элемент, или корень, вокруг которого надстраивается весь остальной натюрморт из палочек и закорючек. Есть целое направление, называется «действующая каллиграфия» или «начертательная демиургика», в зависимости от того, на севере королевства ты находишься или на юге. Но в школах боевых искусств этого не изучают.
— Почему? — удивился я.
— Считается, что эта наука слишком опасная и сложная. В общем, не для средних умов. У нас в королевстве всего пять школ начертательной демиургики и одна единственная академия. И знаешь, где она находится?
— В столице? — предположил я.
— Не-а. В пещерном монастыре Кроноса Побежденного, протянувшегося от подножия Зубастой горы до Хребта Боевой славы. Такие дела.