— Камилла, унеси ее в винный погреб! — громко крикнул Янус. — И чтоб ни звука!
— Боюсь, это нам вряд ли поможет, — заметил Азра.
— Надо выйти и встретить тварь, как надо! — гаркнул Крис.
— А ну стоять! — сердито прицыкнул на него Янус. — Побоище решил устроить? Горожан поубивать и самому убиться?
— Ян, да если мы все вместе выйдем… — попытался возразить Крис.
— Если вы все вместе выйдете, то все вместе и сдохнете! — взорвался Янус. — Совсем крыша поехала? Подмастерье решил перед разъяренной богиней Флорой силушкой похвастаться? Вы ей не чета!!!
От его возгласа задребезжали кружки на барной стойке. Или это от звуков шагов Годзилы в платье?..
— Хорош орать, — раздался из-за спин учеников голос Та’ки. — Дорогу дайте?..
Мы все изумленно обернулись на нашего пухлого покровителя. Маленькая панда, пыхтя и продирая лапами со сна свои глазки-пуговки, протолкнулся промеж крепких учеников к выходу. Потом почесал пузо и обернулся на нас.
— Слушаем внимательно и запоминаем, — неожиданно серьезно и хмуро для своей мохнатой версии заявил Та’ки. — Никаких агрессивных действий с вашей стороны быть не должно. И чтобы там не происходило, ни один придурок не должен выходить дальше двора нашего кабака. Ясно? Даже если этот придурок — магистр.
Он расправил плечи, выпрямился — и сразу стал больше и выше, чем любой из нас. Распахнув двери задней лапой, он впустил в кабак гомон и грохот улицы вместе с прохладным осенним ветром.
И вышел во двор.
Задрав зеленую морду, вдруг взревел, как дикий лесной хищник.
От этого рыка у меня мороз прошел по коже.
Берн тихо выругался.
— Идишь ты, он чего, с ней драться надумал?..
Мы, подталкивая друг друга, заторопились следом за Та’ки. И как раз в этот момент из-за трехэтажного дома с башенками, расположенного по другую сторону нашей небольшой площади, на дорогу вышла Флора во всей своей некрасе.
Та’ки взревел еще раз — долго, протяжно, увеличиваясь в размерах метров до трех и раздаваясь вширь.
А потом звериная туша растаяла, выпуская на свет трехметрового человекообразного Та’ки.
Он стоял босыми ногами на усыпанной оранжевой листвой площади, простые льняные штаны и волосы развевались, будто от урагана. Мой наставник воинственно вскинул руки, и в них, полыхнув изумрудным огнем, возник длинный зеленый шест.
Чуть повернув голову, Та’ки кивнул нам.
И я увидел, что краска на его лице вдоль линии глаз стала влажной. Она словно кровоточила, стекая густыми каплями по щекам и вискам.
Кто-то из девушек за моей спиной громко ахнул.
— Он что, и так может… — прошептал Эрик, бледнея от волнения.