Затем я перевел взгляд на другое изображение, еще более тусклое, с метками, в свое время сделанными гномом. На нем виднелась настигавший нас вэлис. Синий, кажется с небольшим острым ростром и остекленением впереди. Детали было трудно разглядеть в размытом изображении.
— Они не спешат, Эргил. Не спешат, потому что знают: мы уже никуда не уйдем. Мы толком развернуться не можем. Не можем подняться выше, даже не можем поймать удобный нам ветер. Скажу тебе правду, — Гархруд неожиданно положил свою волосатую пятерню на мою руку. — Я грубый человек и не умею выражать добрые чувства, но жалко тебя. Именно тебя: не себя, ни твою жену или тем более кого-то из этих мальчишек. Жалко тебя. Потому что ты рос на моих глазах. Ты мне как сын, Эрг. И я знаю, что из нас всех ты больше других достоин жизни. Я чувствую, от тебя могло бы быть много пользы этому миру. Так говорит мне мое черствое, но не глухое сердце.
— Брось ты, мастер Гарх! Я достоин жизни уж точно не больше, чем кто-либо другой. Не больше, чем ты, и уж тем более не больше, чем Санти, — отозвался я, вглядываясь в изображение летающего судна за нашей кормой.
— Не беспокойся, они сбавили ход. Приблизятся на пушечный выстрел не раньше, чем минут через пятнадцать-двадцать. Будто играют с нами, — сказал гном, понимая мою озабоченность утекающим временем и разговором, который в такой постановке мне был не по душе. — Есть у нас небольшой шанс выжить, — продолжил механик. Быть может даже всем, кроме Алуна — его душу уже взвешивают подземные боги. Шанс такой: там впереди небольшие острова. Если успеем дотянуть до них, можно быстро снизится и спрятаться между скал и камней. Место для посадки там сложно найти и «Арлита» скорее всего разобьется. Если не разобьется, то ее очень быстро превратят в тряпки и щепки их пушки. А мы можем как-то спрятаться, если успеем.
— Извини, но это нехороший план, — я решительно замотал головой. — Поверь, Гарх, я хорошо знаю ценность жизни и, представь себе, смерти. Вот последнего мы очень постараемся не допустить. А те скалистые острова — туда вряд ли заходят корабли. Там нечего есть, нет деревьев, и трава почти не растет. Остаться на них — означает медленную смерть и горькое сожаление, что мы не решились принять бой и не использовали все шансы, которые дарят нам боги, — говоря последние слова, я увидел Санти, идущую к нам.
— Я приказала перетащить на корму еще одну пушку, — сообщила стануэсса. — Там можно оборудовать позицию, если успеем.
— И очень зря, ваша милость, — гном захрустел жесткими волосками бороды, сминая ее в пальцах. — Они не собираются заходить нам в корму. О пушках можете забыть. Зачем им подставляться под пушки? Пользуясь нашей беспомощностью, они зайдут сверху и вскроют нам подъемные баллоны. Или возьмут на абордаж, если им кто-то подсказал, что на «Арлите» толком нет команды.