Но у измерения были на этот счёт свои мысли.
Сон начало поглощать что-то очень злое, чуждое миру, обиженное на леди Марию. Звон колоколов стал громче, ещё громче, ещё громче …
Я услышал истошный детский вопль, потянувшийся к объекту ненависти. Что-то могущественное, многократно могущественнее (это слово вообще ко мне не относится!) меня, проклявшее при жизни Марию, вознамеривалось завладеть её душой.
Мне нужно было бежать. Бежать из этого измерения как можно дальше, надеясь на то, что оно не станет гнаться за мной. Просто не сможет дотянуться: потеряется среди бескрайних песков мира информации.
Я убегал так уже много раз. Такова природа мелкого, но прыткого духа снов. Возможно, благодаря своей способности меня можно назвать относительно уникальным (не у каждого такой безвиз между измерениями есть, в общем-то!), но, к несчастью, я, по большей части, только и мог, что плавать среди информации, да баловаться со снами разумных.
Мелкий, ни на что не способный дух снов, практически потерявший своё я.
Иногда так обидно из-за этого, честное слово.
— Отправляйся в эротический сон Йог-Сотота, дорогуша, — показал песочный средний палец я, покрыв собой всё тело девушки.
Надеюсь, оно меня там не услышало, но уже поздно, ляпнул.
Вопль стал ближе. Песочные ноздри уловили странный запах рыбы и гниения. Перед тем, как меня в сопровождении тела дорогуши поглотил песок, я успел увидеть ужасающий образ мерзкого переростка, державшего на манер тесака собственную плаценту.
Высокий, выше обычного человека, он напоминал подходящего к закату жизни старика, но при этом… при этом оно было словно новорождённое дитя. Выкидыш, отказавшийся умирать.
Ненавижу. Тёмное. Фэнтези.
Мир для меня потерял форму. Остался лишь песок информации, состоящий из многочисленных снов, мыслей и желаний. Я был совсем не удивлён тому, что малыш последовал за нами, проносясь валуном через всю встречную информацию.
Уже представляю себе бедолаг, которым снится приятная эротичная сцена, в которую вдруг решит пожаловать этот красавец.
Я не мог погрузиться глубже, за пределы измерения. Один — легко, но не с грузом. Её форма была слишком настоящей, слишком тяжелой, чтобы свободно скользить по пескам, как это делал я.
Вариантов же у меня было не так много: либо попытаться дать бой, что моментально закончится моим развоплощением, либо попытаться скрыться где-то в этом измерении.
Скрыться же можно было лишь в том случае, если оно меня потеряет.
«Мне жаль» , — заранее извинился я перед жертвами своего побега, резко потянувшись выше.