— Не понадобится, — выдохнул он. И я наконец-то уверенно почувствовала — это точка. Толкнула его в портал, больше не затягивая.
Чужеродная сила покинула Лукоморье, солнце потускнело, черепа были спокойны, Изольда повернулась к нам и села.
— Ягуся, твояу спина, жуть… — протянул кот.
— Скажи, я дура какая-то?
— Никогда не говори о себе плохо, за тебяу это всегда сделают другие.
— И он прав, — раздался тихий голос Ядвиги.
— Призрак! — тонко мявкнул кот.
Ядвига из моей головы в сияющем белом платье стояла аккурат на притоптанном снегу, рядом с кровью Маркуса. Бабочки порхали вокруг, роняя с крылышек блестки.
— Я горжусь тобой, девочка. Ты выдержала испытание, нашла свой баланс между темнотой и светом, можешь справиться сама, — улыбнулась подруга.
— Я сглупила, не смогла убить… Почему?
— В этом не было необходимости, сама знаешь. Маркус больше не проникнет в Лукоморье. Он по-своему нравился тебе, потому-то и не могла хладнокровно смотреть, как он горит, — это твое добро, мой дар и врожденная особенность. Я слышала твои мысли, даже те, которые ты не успела услышать сама, это взвешенное и верное решение. Отныне я спокойна за тебя и могу уйти.
— К-куда? — растерянно спросила я. Кот осторожно обнюхивал подол платья Ядвиги, не понимая.
— Туда. — Она указала на солнце на цепи. Подошла ко мне, погладила по щеке. Я не чувствовала прикосновения, но горящая спина успокоилась, стало легче дышать. — Ты избавилась от иномирского, вырезала ремень со спины. Прощай.
Легкий холод на лбу от прикосновения губ.
Белый туман, полный снежных бабочек.
Они растворились, достигнув «солнца», без следа.
— Прощай, — шепнула я и разревелась, упав на колени и совершенно этого не стыдясь.
Бальтазар облизывал мне ухо и молчал.
Чуть позже я собрала в кучку себя и снег, пропитанный кровью Маркуса. Поместила снег в банку. Выжгла участок, где могли остаться его частицы, — он научил меня быть осторожнее с такими вещами. Отправила банку на хранение в Убежище. Очень надеюсь, что никогда не понадобится.
Осмотрела свои раны — затягивались без следа, на спине розовела новая кожа без татуировки. Дорого же нам обошелся импульсивный поступок, многому же научил.
Подняла упавшие ступку и пестик, насыпала мак… Работу никто не отменял.
Ворон-посланник поскребся в стекло на рассвете. В клюве была записка с датой и временем. Подпись: Первородные.
Тишина в мыслях.
Тишина в эмоциях.
Тишина в уютной избе. Последний приют для душ и мой теплый дом.
Письмо в рамочке на стене украшено разноцветными веснушками огоньков гирлянды.
Сопение кота, поглаживание крыла летучего мыша, размеренное постукивание трости, едва слышимый скрежет ручки по шершавой бумаге в блокноте с милыми сердечками, последние чистые страницы после рецептов. Ответ той, которая дала столь многое за время, похожее на вспышку — такое короткое.