— Видите ли, герр Ротшильд, — уже в третий раз повторял этот тип, самодовольно оглядываясь на полный зал чиновников, усердно склонившихся над своими заляпанными чернилами столами — наша служба безусловно чтит законодательство, действующее в нашей стране, как бы она не называлась –герцогство Нассау или Северо-Германский союз. Мы бы рады вам помочь, но… судебный запрет — это судебный запрет! Мы вынуждены — я это подчеркиваю — именно вынуждены подчинится законным требованиям властей Северо-Германского союза! Раз вы должны денег курфюрсту Вильгельму — а это на сегодняшний день, ни много ни мало, бундеспрезидент Союза — значит, вам следует заплатить по счетам, а уже потом производить разные операции в пределах Германии. Именно так, и никак иначе, дорогой герр Ротшильд!
В действительности повторять третий раз одно и то же не было необходимости: Мейер Амшель уже понял расклад. Его деньги зависли, будучи арестованы на таможне. И теперь он не получит ничего, пока не рассчитается с курфюрстом Гессен-Касселя.
Мейер продолжал рассматривать изрытую оспинами физиономию таможенного обер-комиссара, его старомодный пудреный парик с тупеем, а мысли его были далеко отсюда и метались, как завидевшие кота мыши. Ну кто бы мог подумать! Они проводили рутинную, в общем-то, операцию — перевозку денежных средств между Амстердамом и Генуей. Дело в том, что в Европе тех времен в разных городах и странах разные активы стоили по-разному. Скажем, векселя Банка Англии в Лондоне принимали по одной цене, а уже во Франкфурте — на несколько процентов дешевле; консоли, то есть долговые обязательства английского правительства, в Стокгольме можно было обратить в деньги по номиналу, а в Стамбуле — только с дисконтом в 5 или даже 6 процентов. И на этом можно очень выгодно и безопасно играть; достаточно просто знать курс! Суть операций такого рода была известна Мейеру и ранее, но именно с подачи императора Александра они приобрели такой размах. В каждой европейской столице у русских были посольства. А в иных городах — еще и консульства; и все они были снабжены голубиною почтой. Воспользовавшись случаем, Мейер Амшель решил провернуть вместе с «собственными» средствами еще и те суммы, что были собраны на выкуп гражданских прав немецких иудеев; и надо же было случиться, что именно сейчас эти деньги оказались вдруг под арестом! А вот теперь он вынужден смотреть в глаза этого ничтожного человечка и унижаться, только лишь затем, чтобы получить своё!
Таможенный чиновник новообразованного Северо-Германского союза изо всех сил старался выглядеть беспристрастным, но Мейера ему было не провести: старый банкир прекрасно видел, как он раздувается от гордости за собственную ловкость. Ещё бы — перехватить такие деньги! Наверняка уже мысленно видит ленту ордена на своем потёртом вицмундире!