Всхлип.
Боль.
Яркий свет.
— Адептка Ферокс, даже ваша смерть не будет являться достойной причиной для отсутствия на лекциях.
— Что?
Проморгаться вышло не с первого раза. Я села, пытаясь избавиться от заложенности в ушах и вернуть себе зрение.
— У вас ещё и со слухом проблемы? — раздался холодный ироничный голос. — Помимо успеваемости и спорной морали.
Это у меня-то спорная мораль? Между прочим, я всегда кормлю белок в парке рядом с домом и помогаю старшукам переходить улицу.
Зрение, наконец, сфокусировалось, только это мало чем помогло. Передо мной оказались тёмные сапоги из выделанной кожи и заправленные в них тёмные брюки странного кроя.
— Безнадёжна, — зло выдохнули надо мной. — Рейнар, Силла, отведите это недоразумение к лекарям. Ферокс, как придёте в себя, жду вас в своём кабинете.
Сапоги с брюками начали отдаляться, меня подхватили под руки и потащили, не обращая внимание на то, что ноги волочились по полу.
Это что ещё за…
— Вал, крошка, похоже, тебе конец, — хмыкнули справа.
— Умбратар всерьёз разозлился, — подтвердил второй голос и оба вздохнули.
— Что за дурацкое имя Умбратар, — фыркнула раздражённо.
Потому что никак не могла соотнести своё «до» с «после». Собственно до я сидела у себя на диване в маленькой двушке на окраине российского города-миллионника и как раз собиралась закинуть ноги на подлокотник, чтобы насладиться законным отдыхом после тяжёлого трудового дня.
И на тебе. Умбратар.
— Тебе жить надоело, — наконец, прошипел правый.
Движение вдруг остановилось, меня вздёрнули на ноги, а потом хорошенько встряхнули. Зубы клацанули друг об друга, мозг содрогнулся в черепной коробке.
— Ты, конечно, дура, Вал, но не до такой же степени! Сцепиться с деканом это кем надо быть? Смертницей последней?
Не обращая внимания на слова, рассматривала парня передо мной. Хотя, как, парня… молодого мужчину. Лет двадцати, с вихрастыми русыми волосами и злыми, метающими молнии, глазами. Твёрдый подбородок и синеватые следы после бритья намекали, что он, так сказать, в самом расцвете — младше меня лет на десять.
Но веселее всего оказалась его одежда: форменный пиджак-не пиджак и сорочка, заправленная в штаны. На лацкане виднелся знак — щит с золотой окантовкой, в центре которого виднелась башня с трещиной. И из этой трещины струилось жидкое пламя.
Прищурившись, едва не ткнулась носом в значок. А потом отскочила на другой конец коридора, прижимая руку к груди.
Пульс набатом отдавался в голове, руки онемели от холода.