Придется заполнять контейнер и поднимать его лебедкой наверх, чтобы получить свои кровные кредиты. Отсюда и повышенная в два раза ставка. Правда и расстояние до фонящего грунта было совсем крохотным, что увеличивало в разы наносимый телу вред.
Он взял в руки лопату…
После целого дня работы за рычагами экскаватора, ее вес показался Марку неподъемным. Первый же удар о спрессованный грунт отозвался ноющей болью в плечах и спине.
За ним последовал второй…
Третий…
Парень вошел в ритм, механический, почти животный, отключая мозг и доверяясь телу. Ему казалось, что так силы расходуются медленнее.
Лопата вгрызалась в землю, которую Марк с усилием закидывал в зев контейнера. Дышал тяжело, хрипло, воздух внутри защитного шлема становился все более спертым и едким.
В ушах стучала кровь, сливаясь с монотонным гулом в голове. И в это же время, словно заевшая пластинка, крутились воспоминания…
Яркие, обжигающие, болезненные, прорывающиеся сквозь завесу усталости.
Яркий свет люстры в их маленькой, но такой уютной гостиной. Смех. Лиза задувает свечи на торте. Восемнадцать. Совсем взрослая. Ее глаза, цвета летнего неба, сияют счастьем и волнением. Рядом — родители. Отец, крепкий, молчаливый террант «закаленного» ранга, поправляет имениннице бант в волосах. Мать — неплохой эфирник воздуха ранга «Поток».
«Желаю, чтобы все твои мечты сбылись, сестренка! Ты станешь самой молодой Повелительницей Стихий» — его собственный голос. Искренний. Полный надежд.
Они собирались в ресторан, отмечать это знаменательное событие. Семья вышла из своего небольшого, но уютного дома и только начала переходить дорогу по пешеходному переходу…
Резкий, до тошноты знакомый, визг тормозов, переходящий в оглушительный скрежет металла. Хруст. Не стекла, а костей: отец попытался прикрыть всех собой, но не успел…
Короткий, обрывающийся на полуслове крик мамы…
Его собственная голова, со всей силы бьющаяся о стекло. Удар. Темнота. Беззвучная, всепоглощающая.
А после — белый, слепящий, стерильный свет больничного коридора. Врач, молодой парень в мятом халате, избегающий его взгляда, и его слова, впивающиеся крючьями прямо в душу: «Родители скончались мгновенно. Ваша сестра… сложная черепно-мозговая травма, мозг сильно поврежден. Кома. Шансы… невелики».
И его собственный, чужой, сорванный голос: «А что со мной?»
«Вы… вы отделались ушибами и сотрясением. Вам повезло».
Повезло. Да. Конечно.
А потом был — ОН.
Антон Волков.
Сын главы клана Волковых и его — СМЕРТЕЛЬНЫЙ ВРАГ!
Высокий, спортивный, с идеальной стрижкой и холодными, бездонными глазами цвета студеного льда. На суде он не смотрит на Марка. Он смотрит куда-то поверх голов, на настенные часы, с легкой, скучающей ухмылкой, играя дорогим перстнем на пальце.