Очнулся я на своей лежанке с отвратительным состоянием донельзя уставшего человека. Мерно покачивается вагон, что уже здорово. Это значит, что мы уже продолжили движение на восток.
Мне чертовски захотелось ещё пофилонить, я лёг чуть удобнее и вырубился, не производя лишнего шума и не афишируя своего возвращения из обморока.
Проснулся я довольно быстро, как показалось, и чуть приоткрыл шторку дабы немного оглядеться. Констатировал для себя, что окружение в теплушке всё-таки поменялось и не имеет ничего общего с тем бардаком и хаосом со стонами и причитаниями.
Полосы стиранной ткани гирляндами свисают с протянутых по вагону верёвок. Их используют как бинты, не иначе. Однако, само количество тяжелораненых поубавилось.
Некоторые лежанки совсем пусты или дожидаются своих хозяев, давно покинувших их и занятых какими-то делами. Заметил парочку мест без признаков постельных принадлежностей и вещей.
В воздухе витают ароматы немудрёной пищи и стоит монотонное постукивание ложек по тарелкам и котелкам.
— Так! Раз поели, то попрошу господ на выход, — коротко проговорила Элеонора, не узнать голос которой просто невозможно. — Посуду в этот бочонок складывайте, — прозвучало дополнительное указание.
— Дежурных поторопите, — Серафима переняла эстафету старшего чуть мягче, но с тем же командирским напором. — Споласкивать надо скорее, а то вон, — она прервалась на мгновенье, а я представил её указующий жест. — Почти два вагона голодных.
— Следующие, заходите давайте. Да подгоняйте засидевшихся! — строго скомандовала Натали. — Руки! Да-да, тебе говорю, не косись — ты руки мыл? Давай-ка, дружок, ступай в конец очереди! — уже осадила кого-то, значит подруга на поправку идёт.
Застучали несколько поварёшек по краям мисок и котелкам. Характерные такие звуки самого разгара раздачи пищи.
Х-мм! Уже интересно, что тут за перемены такие? И ведь никто даже не возразил девчонкам, или это спесь аристократическая у всех разом и скоропостижно закончилась!
— Чукча, а Чукча? Давай, появляйся усатый залётчик, ты мне сейчас нужен! — обратился я к рыжему мысленно. — Ты же тут где-то, я же чую!
Вместо ответа моего усатого в вагоне стихли звуки, время словно замедлилось и всё вдруг остановилось. Тишина…
— Э-ээ, Феликс? — раздался до ужаса и икоты знакомый голос призрачной фурии.
Зелёная прозрачка опять занимается своими ноготками. Зараза мифическая!
— Ну вот зачем он тебе? — продолжила обольстительно красивая ведьмочка.
Я зашевелился и принял вертикальное положение, рассчитывая встать совсем.
— Не дёргайся ты так, право! Феликс, ляг на место! — она среагировала на мой порыв вскочить.