— Она просто спит, но ей легче, — доложила Элеонора. — Нужно поддерживать постоянное действие исцеляющей руны, — она с мольбой взглянула на меня.
Я прислушался к организму и сделал часть жизненного потока, вырвавшегося из моей груди постоянно вливающимся в жизненную сущность девушки. Тяжелее стало, но пока терпимо.
— Так? — я задал вопрос мелкой.
— Не могу понять, что ты творишь, но её жизненный ритм гораздо чище, — констатировала Элеонора. — Наверное, правильно.
— Тогда, — я встал и отодвинул зрителей в сторону. — Её туда и следующего тяжёлого в этот вагон несите! — Указал я на нашу теплушку.
Призывники не среагировали, продолжая смотреть на лежащую девушку.
— А ну! Окаянныя! — заорал Ефим. — Тяжёлых сюда! Живо!
И только после выстрела из револьвера в воздух народ отмер и понёсся исполнять чёткий приказ.
— Главу эшелона глянь, Феликс, — попросил меня наш бывалый солдат. — Уж больно тяжёл он…
Оправданные ожидания? Ну-ну!
Лечебные и восстановительные рунные вязи стали моим основным занятием на два долгих часа, проведённых в эпицентре боли и страданий. Наконец-то я познакомился с начальником нашего эшелона, но не испытал счастья от такого знакомства. Впрочем, как и от знакомства с другими людьми. Обстоятельства встреч уж больно специфические вышли.
Моими помощниками стали ребята нашей группы, возглавляемые мелкой девчушкой Элеонорой. Она оказалась хорошо знакома с магией жизни и отлично владеющей приёмами оказания первой помощи. Я всё время поражаюсь тому, сколько энергии сконцентрировано в этом, порой эксцентричном, человечке, чей росток не достигает больше полутора метров. Да и атлетической фигурой её телосложение не назвать. Пружина у неё в заднице что-ли расположена!
— Ты бы отдохнул, Феликс? Ну право слово, — прервал мои мысли Ефим. — Занятия твои слишком много жизненной силы требуют. Да-а-а… Не случилось бы чего, — он в очередной раз высказал аргументированное опасение.
Между тем наш старый солдат положил очередного раненого на стол посреди нашего вагона. Так сложилось, что я выбрал столешницу в качестве своего рабочего места.
Лежанки почти все заполнили ранеными, требующими незримого контакта со мной. Я уже давно ощущаю непонятное энергетическое голодание и собираюсь тормознуть с врачеванием, но любой следующий тяжелораненый, вносимый в теплушку мне этого сделать не даёт.
— Наконец-то последний, — пояснила Элеонора, проходя мимо нас с котелками кипячёной воды. — Остальным достаточно раны обработать, отваром напоить и повязки наложить.
Я глянул на парня, баюкающего пострадавшую от кислоты руку. Плохая рана. Да и дышит он через раз.