Взяла и исчезла. Это у неё уже автоматически получается. Исчезает сразу, как только что-то ляпнет из действительно важного, а я потом голову ломай!
— И тебе всего приятного и зелёного, ну или чего ты там предпочитаешь, — пробубнил я с нескрываемой меланхолией. — А ты, Рыжий, вылезай уже!
— Вот нравится моей, когда начальника не сердитая, а добрая такая, аднако, — раздался хитрый возглас таракана. — Моя туточки, — он возник передо мной, топорща усы от гордости за себя.
— Ты чего раздухарился так, а? — я правильно оценил его внешность. — С какого перепуга ты решил, что я вдруг да добрым сделался? Ладно, это потом. А сейчас, быстренько обрисуй мне ситуацию в вагоне и тягле этой. Тьфу ты! В эшелоне, — поставил я задачу усатому и приготовился к докладу.
— Ефим, значится, составом теперича заведовать начал, — Чукча приступил к перечислению новостей. — Когда главного здешнего сильно потрепало. Да-а-а… Вагон наш сделали главным по лечению, а потома в общую столовую. А продукты твои все посчитали и решили опосля компенсировать, так как у остальных всё кончилось, — прояснил Чукча звуки посуды. — Твои трофеи с убитого демона крылатого не забыли, когда солдатики прочёсывали полустанок и зачистку делали. Ой! — усатый всплеснул сразу всеми руками-лапами. — Ой! Там в каждом погребе по зверю затаилося, аднака. И мороки оные доставили… И…
— Понятно! — я остановил докладчика, зная его особенность к перечислению всех подробностей, кои не играют для меня важной роли. — Наши справляются?
— А как же? — изумился Рыжий моему сомнению. — Самые лучшие и ответственные, — тут он заозирался и перешёл на шёпот. — Их все боятся, так как демона сразили и отделались малой кровушкой. Остальные то, аднака, совсем потрёпанные и с потерями вернулись, точнее сбежали.
— Ладно, я буду потихоньку вливаться в изменившуюся атмосферу коллектива, а ты не отсвечивай, — предупредил я рыжего. — Мне ещё разборки предстоят по поводу ноги Ефима. И как вам в голову это пришло? Ну да поздно уже.
— А чего он ногами разбрасывается и спасает ими от голода…
— Рыжий! Ты сейчас реально на грубость нарываешься! — я начал сердится, а Чукча подался назад и замер по стойке смирно. — Это шутка была, бестолочи бухие!
Таракашка резко исчез, а моя шторка с шумом распахнулась и показалась голова сразу двоих новых друзей. Элеонора и Эдик выказали заинтересованность моим пробуждением, так как я пару последних фраз вслух произносил. Блин!
— Твоя одежда-то, Феликс, раскисла от демонической крови и только штаны остались, — Эдик протянул мои брюки.