Девушка вздохнула, налила себе рюмку крепчайшего и одним махом осушила её. Затем она отломила немного сдобы, и просто занюхала им выпитое, словно не девушка, а мужик.
— По заведённому и привычному для нас обыкновению, — начала она с печалью в томных глазах. — В двери снаружи стали ломиться скучающие вольники, нищебродие местное, расквартированное на постой, — поделилась она обыденным событием. — Они давно прогуляли всё в тавернах и харчевнях города, а теперь вспоминают о девушках, стоящих непозволительно дорого, — продолжила она чуть веселее. — Они стали стучать и кричать неистово, ругаться оскорбительно некрасиво, э-эх… — она вздохнула и снова наполнила нашу посуду игристы. — Уподобились невоспитанным крестьянам, да умалишённым в пьяном угаре. Ваши друзья, э-эм, — она приложила кокетливо пальчик к губкам. — М-да, они вдруг услышали сиё непотребство, и очень, ну, очень расстроились! Можно сказать, что господа испытали крайнее недовольство произошедшим, и пошли принимать соответствующие меры… Хи-их, — она прыснула в кулачок. — Выпьем, господин Феликс? — Виолетта подняла вверх фужер.
— А то? — я и сам давно созрел до игристого, так как смог представить себе меры Элементаля с Фамильяром, которые они приняли для наведения порядка.
Кабзда нарушителям… В моей голове возникло реалистичное предположение… Мы выпили, и я приготовился слушать историю дальше, подбодрив хозяйку красноречивым взглядом человека, вопрошающего о пикантных подробностях происшествия.
— Вы же помните, господин Феликс, что мы слегка задержались с икрой, — вновь прозвучал уточняющий вопрос от хозяйки.
— Было что-то такое, — я не стал сознаваться, что не помню ничего из происходящего после посещения парилки. — Д-да… Естественно помню!
— Э-ээ… — она покачала головой. — Это мы не просто так задержались, — выражение её лица наполнились грустью, но озорство в глазах выдало её радость. — Мы с мастерицами забеспокоились долгой отлучкой ваших друзей, ведь икру мне доставили и занесли всё с чёрного хода, что под городом проходит и под домами на соседнюю улицу, — пояснила Виолетта, выразив мне доверие и не боясь раскрыть для меня некоторые свои секреты. — И мы отправились к главному входу. Оделись по-быстрому, ведь на улице стужа несусветная и, поднявшись в приёмную комнату, вышли в открытые настежь двери. Где такое увидели! — она прикрыло лицо ладошками. — Ой!
— Ну же, Виолеточка, ласковая хозяюшка, что там такое? — я мысленно озадачился несколькими комплектами свечек, которые придётся ставить светлым богам за упокой безвременно почивших бедолаг.