— Мой народ познал истинное счастье, слившись воедино со своим правителем. Нет больше разногласий. Нет больше войн и распрей. Лишь гармония и процветание.
— А войн нет потому, что всех врагов вы уже убили, да? Например, тех лопоухих. Как их там звали? Зендары?
Я говорил это, а сам косился на арку портала возле одной из стен. Без понятия, куда он вёл, но самое главное сейчас — это оказаться подальше отсюда. Вот только… Какой теперь в этом смысл? Такой слабак как я и минуты не протянет в бездне. От этой мысли всё внутри аж сжалось, хоть я и старался не подавать виду. Но Эдик решил немного посвятить меня в некоторые подробности истории своего мира.
— Зендары не приняли мудрость Вечножаждущей и отвергли её. Но с падением их подземных городов память о них канула в небытие.
— Ты убил их всех?
— Да. У меня не было выбора. Почему-то они не присоединялись ко мне, как бы я не пытался.
Я усмехнулся:
— Достойный восхищения народ, раз из всей расы не нашлось ни единого предателя.
— Ты не понял. Желающие были. Но их разум был просто не способен слиться с моим. Поэтому пришлось их всех очистить. Очень жаль.
— Разум говоришь? А где же тела?
— О-о. Это снова хороший вопрос. Там же, где окажется и твоё тело.
На этих словах меня вновь сковали корни, и толпа никасс расступилась, освобождая проход к божеству.
На этот раз я даже дёргаться больше не мог. Просто не хватало силы.
— Не сопротивляйся, — увещевал Эдик. — Я чувствую твоё отчаяние. Ты потерял всё. Близких тебе существ. Свои мечи. Свою мощь. Ты стал тенью себя прежнего. Хотя, вернее сказать, ты снова стал истинным собой. Слабым и неспособным больше ни на что. Тем самым мальчиком, которого не ценили даже собственные родители.
Я уже был в метре от основного тела бога. Меня подняли вверх, и я смотрел на раскрывшуюся скользкую пасть, готовую меня проглотить. Даже стало интересно, а как он переварит мои кости?
Больше он в мою голову лезть не пытался. Видимо, я узнал какую-то его важную тайну. Даже в голосе его хора чувствовалось странное волнение, когда он отвечал на мои вопросы. Вот только, что я могу сделать с его тайнами, будучи связан стальной хваткой?
Покрывающие его тело ростки зашевелились, и я увидел под собой скользкую пасть, готовую меня сожрать.
Я зарычал от бессилия и сжал зубы. Вряд ли моя кровь, конечно, сможет убить живого бога. Но меня грела мысль о том, что как минимум язву желудка он заработает.
Да, я постоянно твердил себе, что готов к смерти в любую секунду. Такова суть берсерка. Другие этот класс не получают. Но оказавшись перед нею, любой будет стараться продать свою жизнь подороже. И я пытался понять, чего такого могло быть в воспоминаниях царя Эдиммуаттакля, раз он так испугался?