Пущенный наперехват четверке черных снарядов топор, сбил один из черепов. Но стражи в балахонах из дальнего угла уже сотворили посохами четвертую партию зловещих зубастиков. И еще три черных черепа одолев уже две трети дистанции, азартно щелкая челюстями, невредимыми продолжили нацеленный на меня полет.
Осознав, что вот так, стоя на месте, отбиться от бесконечно, по ходу, воспроизводимых противником летучих черепов у меня точно не получится, я с отчаянным «Ура!» со всех ног ломонулся во встречную самоубийственную контратаку. И без затей брошенный наперехват черепам топор тут же вдребезги разнес один из тройки зубастых противников. А в следующую секунду уцелевшие два черепа вонзились широкими челюстями уже мне в спину и плечо, легко прорубая здоровенными острейшими зубищами и толстую кожу плаща, и укрытую под ней мою собственную куда как более тонкую и уязвимую шкурку.
Скрипя зубами от лютой боли в глубоких прокусах, на сей раз я не рискнул сбивать топором костяных паразитов — ведь клещами впившиеся в тело черепа пока что лишь сосали из ран кровь, сбитые же с тела топором они грозили вырвать в падении и прихваченные намертво куски плоти. Тогда я получал в итоге дополнительный физический урон плюс, вместо решения проблемы оттока крови, еще большую кровопотерю, потому как из открытых рваных ран на спине и плече кровь зафонтанирует и хлынет ручьями в разы интенсивней, чем при текущем стабильном отсосе присосавшимися паразитами.
Но материализовавшийся в правой руке топор без дела, разумеется, все равно не простаивал. На бегу я продолжил метать его по следующим партиям черепов, которых за время моего отчаянного забега до противников успело сорваться с наверший посохов еще дважды. Всего за время забега я успел сбить еще лишь три зубастых снаряда, потому к великанам-балахонщикам добрался, будучи уже буквально облепленным черепами-паразитами, и натурально пошатываясь от внушительной кровопотери.
К счастью, в качестве бойцов ближнего боя верзилы в балахонах проявили себя довольно посредственными противниками. Уворачиваться от неуклюжих размашистых ударов их посохов я запросто смог даже в нынешнем плачевном состоянии. А первый же мой простенький удар снизу вверх из третьей стойки Изумрудного берса разворотил тело левого балахонщика от промежности до макушки. И грозный только что великан тут же осыпался на пол ворохом перемолотых костей и тряпья.
А через мгновенье перед моими глазами ожидаемо загорелась строка победного уведомления:
Внимание! За убийство стража-лича вам единовременно зачисляется 38254 единицы живы.