Я рухнул на свой диван, вытянул ноги и прикрыл глаза. Оно само случилось — короткий провал, как будто меня утащила глубина. Разбудил, как всегда, неуместно бодрый Райан.
— Доброе утро, — просунул голову в кабинет.
— Доброе… — пробурчал я, потирая глаза.
Он замер на пороге, изучая меня, как будто боялся, что я сейчас кого-то прибью.
— Макс, езжай домой, — сказал он осторожно. — Ты тут уже сколько?
— До хрена, — честно ответил я.
Встал, потянулся, снял халат и аккуратно повесил его в шкаф — ровно, чтобы плечики лежали правильно. Райан следил за каждым моим движением, как щенок, который ждет, что ему кинут палку.
— Ладно, — взял портфель со стола. — Я поехал. Если кто-то умрёт — поднимайте остальных врачей. Мне не звонить.
Он моргнул.
— Я серьёзно, Райан. — Я посмотрел на него поверх воротника пальто. — Разбудишь — закопаю. С профессиональной точностью.
— Да понял я, понял… — поднял он руки.
Я переобулся, застегнул пальто и вышел в коридор. Персонал, как обычно, инстинктивно расступился. Забавно — я ведь никогда ни на кого не повышал голос.
Но, видимо, дело было не в голосе. Я выключил свет в кабинете, повернул ключ в замке.
Райан с другими врачами с медсестрами стоял рядом, ожидая.
— Когда вернёшься? — спросил он.
— Когда посчитаю нужным. Это всё. Прощаемся.
Он не стал спорить — заведующий клиникой сказал, значит точка.
Я вышел через главный вход. Морозный воздух ударил в лицо, прочищая остатки мыслей.
Я действительно был выжат. Да, я поставил Кирилла на ноги, подлатал Илью, залечил Нику, и привел в чувства Сэма…
Работа адская. Но если я чем-то и горжусь — так это руками, которые спасают жизни. Врач от Бога.
И да, я тоже это знаю.
Я сел в свой внедорожник, закрыл дверь. Повернул зажигание. Мотор зарычал — низко, мощно, почти как зверь в груди.
— Домой, — выдохнул я и отпустил тормоз.
Сегодня — никакой клиники. Никаких Авериных. Никаких бесконечных вопросов.
Только я.
Сон.
И тишина.
Надо наверстать пропущенный сон.
Дорога до дома тянулась спокойно, почти гипнотизируя. Под колесами хрустел свежий снег — ровно, размеренно, будто кто-то щёлкал тонкими ледяными костяшками. В салоне гудела печка, мягким теплом расслабляя мышцы, и веки норовили закрыться сами.
Дом. Милый, грёбаный дом.
Подумал я, въезжая в ворота своего особняка. Я мысленно уже лежал в постели, утопая в подушках, и тело требовало воплотить фантазию в реальность как можно скорее.
В душ я пошёл почти на автопилоте.
Горячая вода обрушилась на плечи, смывая остатки смены, и пена от геля пахла так приятно, что захотелось стоять под струями часами. Но сил на это не было.