Русский зал («Изба») в трактире Лопашова на Варварке
Карта, Билли, нам нужна карта!
Если не помочь, то позаботиться о народном генерале желали многие. Или хотя бы поприсутствовать рядом, тем самым повысив собственную значимость. Но вот люди из низов — извозчики, половые, коридорные, даже торговки на улицах — встречали с улыбкой и всегда старались сделать приятное. Среди простого люда стали необычайно популярны лубки с моим изображением на белом коне.
В круговерти московских визитов и поиске подходящего химика встрепенулся Дядя Вася:
— Менделеев нужен.
Зачем? Мы и так нужных людей найдем.
— Затем, дурья твоя голова, что он как раз бездымный порох и разработал.
Это прекрасно, но причем тут геологи?
— Дмитрия Ивановича в научных кругах очень уважают, он многих знает и наверняка подсказать может.
А если нет?
— Просто рекомендацию возьми, так это у вас называется?
В словах альтер эго были серьезные резоны, и я посвятил два дня поездкам на телеграф и обмену сообщениями сперва с Академией наук, а затем и самим Дмитрием Ивановичем. Только он пребывал не в царствующем граде Петербурге, а вовсе даже в Ярославской губернии, на Волге, где надзирал за созданием и запуском завода инженера Рагозина. И возвращаться в Питер через Москву намеревался только через две недели.
Ну что же, придется подождать…
— Миша, время — деньги, нехрен рассиживаться! Давай, поднимай свою генеральскую задницу и айда в Ярославль! Четыре часа дороги всего-навсего!
Какие четыре, Дядя Вася, Бог с вами!
— Тьфу, конечно не четыре. Но никак не две недели!
Это точно. Взял поданный мне Клавкой атлас, прикинул — ночным поездом в Ярославль, оттуда до завода в Константиновском часа три на извозчике…
— Ванечка, голубчик, озаботься билетами до Ярославля, выезжаем сегодня же в ночь! И отправь повторную телеграмму инженеру Владимиру Степановичу Барановскому в столицу, чтобы непременно был через неделю в Москве!
И снова простые смазчики расплывались при виде меня в улыбках, кондукторы подсаживали в вагон, а публика почтительно расступалась. Мы прошли в натопленное нутро первого класса и устроились на мягких диванах.
Поезд выскользнул из вечерней Москвы и помчался на север, в непроглядную тьму — огоньки домов редели, редели и совсем прекратились уже за Мытищами. Только изредка мимо пролетал фонарь на полустанке или тусклое оконце избы вблизи полотна дороги.
Мрак за окном настроил Дядю Васю на угрюмый лад:
— Ужасно.
Что именно вас напугало, господин генерал армии?
— Бедность. Страшная бедность. Мы тоже небогато жили, порой с хлеба на квас, но чтобы так…