Петербург удивил ясным небом, ярким солнцем первого весеннего денька и… отсутствием толп, собравшихся по мою душу — все думали, что я остался в Москве, а мне удалось обхитрить газетчиков и тайком прокрасться на экспресс до столицы. Все организовал Департамент полиции и лично Лорис-Меликов.
Встретивший меня фон-Вольский, уже переведенный из гвардии в Особый жандармский корпус, усадил в крытый возок, чтобы не привлекать внимания к моей персоне. Сперва требовалось разобраться с обстановкой, а уж потом нырять в бой. На войне надо избегать поэзии — в Туркестане эту фразу я повторял своим генералам вновь и вновь, имея в виду тщательное планирование операций. А в том, что я прибыл на войну, сомнений у меня не оставалось.
Возок, скрипя полозьями, медленно двигался в сторону центра. Я выглянул в окошко и замер — мимо проскочили сани, ими правил невозмутимый финн-вейка («рицать копеек» в любой конец), но мое внимание привлек не чухонец, а его седок в волчьей шубе и фуражке инженера.
Узатис!
Будь я проклят, это Узатис!
Точно, он!
— Клавка! Револьвер из багажа, пулей! Зарядить!
Денщик засуетился, не задавая вопросов, настолько его поразило мое вмиг побелевшее лицо.
— Кучер! — заорал я сквозь стенку. — Видишь вейку, что нас обогнал? Давай шибче за ним!
Бестолочь-возница не сразу понял, чего от него требуют. Еле-еле успели засечь, как сани вильнули на Екатерининский канал.
Повернули вслед за ними.
И чуть не врезались в остановившегося финна.
Сквозь заиндевевшее окошко возка я видел, как Узатис подошел к маленькой женщине в белом пуховом платке и обменялся с ней кивками. Они встали бок-о-бок у невысокой решетки набережной, разглядывая другой берег канала.
Что делать?
Револьвер заряжен, рука не дрогнет, только стучало паровым молотом сердце. Выстрелить из окна? А если попаду в женщину? Выскочить и приставить револьвер к спине мерзавца?
Пока метался, по глазам ударила зеленая волна.
Дядя Вася!
Пропавший на полтора месяца завладел телом и тут же заколотил в стенку возка:
— Сворачивай на мост!
Что он творит⁈ Зачем? Мы упустим Узатиса!
На мосту дорогу перекрыл полицейский:
— Ожидается проезд Его Величества Государя!
Господи, Твоя воля!
Дядя Вася сунул револьвер в карман и выпрыгнул из возка. Быстрым шагом пошел навстречу уже видному кортежу: впереди два казака-конвойца, на облучке рядом с кучером Дукмасов, еще трое казаков позади кареты с задранными к небу пиками.
Горожане у кованого ограды канала и стены Михайловского сада ликовали. А Узатис-то на другой стороне! Уйдет, гад!
Взрыв!
Грохот! Дым! Вонь пироксилина! Обломки кареты и ошметки снега! Ржущие на дыбах лошади! Замершие люди! Упал мальчишка-разносчик, об него споткнулся мастеровой. Истошный крик «Держи бомбиста!»