Все понятно: «наше дело» — это конституционный проект и комплекс мер, выработанный Верховной распорядительной комиссией до ее упразднения в августе прошлого года. Тот самый документ, который сперва обсуждался в салоне Елены Нелидовой, а потом в кулуарах МВД, которое возглавил Лорис-Меликов, оставаясь одновременно главной политической фигурой страны. Представить царю проект реформ предполагалось в самый выигрышный момент, при зримых победах внутри и вовне. Внешнюю я обеспечил. Выходит, произошел и крупный успех в борьбе с революционерами?
Если меня вызывают, причем срочно — значит, засуетились правые. Все так серьезно, что потребовалось мое личное присутствие? Лорис-Меликову понадобилось опереться на мой авторитет в армии среди офицеров?
Как ни стремилось мое сердце в Мерв, придется бросить дело незаконченным и возвращаться. Англичане подождут, внутреннее переустройство России куда важнее, чем дипломатическая подготовка будущей войны с Германией.
— Мне нужно в Красноводск! — сообщил я сардару.
— Для нас честь сопровождать Ак-пашу!
Отобрав лучших коней и самых крепких наездников, текинцы поскакали со мной на север.
Восемь лет назад за девять дней я проскакал семьсот шестьдесят верст по безводной пустыне, чтобы произвести съемку маршрута от селения Мулла-кази до колодца Узун-кую. Беспримерный по сложности и опасности поход в сопровождении всего нескольких джигитов. Сейчас попроще: и конвой у меня всем на зависть, и расстояние меньше на четверть, и вода есть на промежуточных станциях, и от лагеря в Бали можно воспользоваться поездом. Пятьсот с гаком верст пролетел со свистом.
Сложности начались потом.
Каспий встретил неласково, огромные зеленые валы в барашках пены носились по морю, и пароход никак не мог отчалить. Если в этой гигантской луже начинался шторм, то волны носились от берега к берегу с такой сокрушительной силой, что оставалось лишь ждать, пока утихнет стихия.
Местная чиновная братия и коммерсанты жаждали общения со мной, банкетов, чествований, балов, но меня не отпускало внезапно проснувшееся чувство тревоги. В голове билась одна только мысль: нужно спешить. Интуиция тому виной или непредвиденная телеграмма Лорис-Меликова, но я рвался в Россию, в Петербург.
Хотя, казалось бы, новости из столицы должны уменьшить тревогу — особенно порадовало известие от сменившего жандармское руководство полицейского начальника*. В столице арестовали главного после погибшего Михайлова террориста — Желябова!
Полицейский начальник — в августе 1880 г. упразднили III отделение СЕИВК, его дела передали в Департамент государственной полиции МВД