Мои воспоминания прервал сильный взрыв. Из невидимого в ночной темноте рва сверкнули яркие вспышки, на мгновение озарившие стены, тут же скрывшиеся в пылевой завесе.
— Где командиры охотников? — волновался я, нервно кусая губы.
— Орлов здесь, — раздался громкий уверенный голос вернувшегося графа.
— Остолопов здесь!
— Что с Майером⁈
Гардемарина привели солдаты. Он шатался. Сильная контузия, не успел вовремя убраться.
Я пожал ему руку, глаза юноши ярко сверкнули в отблесках прикрытого фонаря.
— Лучшая награда для меня, ваше превосходительство!
Последствия диверсии выяснились утром — появилась брешь, часть стены обвалилась в ров, взрыв смахнул часть текинцев. Другую брешь, с противоположной стороны, пытались пробить артиллеристы — орудийный гул не умолкал ни на минуту. Но что же с подземной галереей, чего тянут? Ординарцы бегали к минерам, передавая мои приказы поспешать, а тем временем в траншеях собирались колонны для атаки, подносили кривые лестницы, сбитые из подручных материалов. Неподалеку строились люди графа Орлова-Денисова, он снова был впереди — весь по обычаю в новом, нацепивший свежие флигель-адьютантские аксельбанты, словно собрался на бал. Недолго графу красоваться мундиром — все обозримое пространство вокруг крепости взрыто и покрыто грязью.
— Когда же дадут горн? — слышались шепотки из спрятавшихся в траншеях рот.
«Дать горн» — это сигнал к подрыву мины. Мне нетрудно было сообразить, как напряжены все в отряде. и, особенно, саперы, растянувшиеся в цепочку в узкой невысокой дыре подземной галереи. Как они передавали друг другу мешочки с порохом, забивали ими камеры слева и справа у окончания подкопа, потом заколачивали их деревянными щитами и мешками с землей, чтобы направить энергию взрыва в нужную сторону. И спешили, чувствуя мое нетерпение — и нетерпение всего войска, конечно. Оно буквально осязалось вокруг, клубящееся над кепи и фуражками.
Время шло, близился полдень, а минеры все тянули. Вот уже и брешь образовалась после артиллерийского обстрела, над крепостью повис многотысячный хор-плач женских голосов — геоктипинцы понамали, что решительная минута близка…
Я, будто скрученный в тугой узел, пытался всеми силами не выдать свое волнение, держал под контролем руки, чтобы не была видна дрожь пальцев. Как ни старался, меня выдавала мертвенная бледность, залившая лицо — заметил бросаемые на меня украдкой удивленные взгляды и расстроился еще больше.
— Есть сигнал «дать горн»! — примчался возбужденный Кашуба.
Он имел неосторожность подъехать с внешней стороны первой параллели. Когда спешился, повернулся к крепости в момент громкого взрыва в подземной галерее, и пуля, пущенная со стены, ударила его в грудь. Молодой офицер покачнулся, начал оседать.