А если подумать, то нам предстоит действовать в пустыне. Ну так и нужны солдаты, привычные к нехватке воды, к вечной жаре, к ночевкам при свете горящего перекати-поля, у которых брюхо готово к харчеванию местным припасом — белым чуреком, дыням, арбузами и солоноватому питью…
— Хитер, хитер, — снова отдал мне дань уважения Дядя Вася. — Но и я на кое-что сподобился!
С этим трудно не согласиться. Моя чертовщина вот что удумала: не только подсказала, чтобы солдатам раздали воблу (для восполнения солей в организме после обильного потоотделения!), но и посоветовала к туркестанскому мешку присобачить лямки, чтоб за пояс было удобно солдату цеплять. Мелочи? Ага-ага! Погуляйте по пустыне с языком как наждак и с неудобным мешком, и я на вас посмотрю! Победа складывается из мелочей — в этом мы с Дядей Васей были полностью солидарны.
Кроме задуманной мной рекогносцировки.
Я хотел проиграть. Сунуться и отступить. Дядя Вася был категорически не согласен:
— Упадет моральное состояние!
— Нет! Если солдаты увидят, что даже в самой трудной обстановке я рядом, что не прячусь за спинами, что выведу их обратно в самых сложных обстоятельствах, они же горы свернут! Психология! Психология победы!
Быть может, впервые я сумел заткнуть за пояс генерала. Он, конечно, куда лучше понимает в политэкономии и будущей войне, но в некоторых вопросах я смотрю несколько шире.
Это было приятно.
Расту!
И не только тактически, не только как командир, но и как стратег! Быть мне полным генералом!
Вышло все так, как задумал. Сунулись в оазис малым силами. Текинцы, ожидаемо, сбились всем кагалом в Геок-тепе. Потом осмелели. Полезли на нас со всех сторон. Еле-еле оттянулись обратно. Потеряв целого генерала! Бедный Анненков, его сразила в передовых цепях вражья пуля! О, да! После того, как я лично под ручку с ним прогулялся под выстрелами. Бывает. Превратности войны. Так и отписал потом его близким. С выражением глубочайшего сочувствия и скорби!
— Ну и в чем смысл? — спросил так ничего и не понявший Дядя Вася. — Посмотреть на глинобитные стены, что текинцы возвели за год? Слабость показать? Сложности похода остальным полкам? Не понимаю.
— В чем смысл, спрашиваете? — ох как я был собой доволен! — Во-первых, все наши поняли, что легкой прогулки не будет. Во-вторых, увидел укрепления туркменов, знаю теперь к чему готовиться. Ну а в-третьих — и главнейшее, — вселил в противника ложную надежду на успех. Пусть текинцы думают, что сумеют отбиться. Пусть стянут все силы к Геок-тепе. Не придется гоняться за ними по всей пустыне! Так-то по Кара-Кумама слух прошел, что явился Гез-канлы, смерть принес, и колеблющиеся могли спрятаться до поры до времени, лови их потом! Не мне вам, генерал, объяснять, что такое партизанская война. Военная история учит нас, что блистательный полководец должен заставить — именно вынудить! — противника собрать свои силы для решающего сражения. Что я и сделал! В Геок-тепе собираются теперь те, кто не покорится ни при каких условиях. Их ждет смерть, а нас полная виктория!