Коридор похож на лабиринт.
Это связано с особенностями проектировки. Вообще, про обязательную ориентацию окон жилых комнат на юг я узнала попозже, не в годик. Тогда для меня это был самый натуральный лабиринт.
И в лабиринте меня ждали монстры.
Тот, кто проектировал эти стеночки и повороты, знал толк в извращениях. А те, кто здесь поселился, знал толк в неожиданностях. Коридор петлял, образовывая ниши, и ниши эти использовали для размещения узких вертикальных картин.
С одной на меня глазели панды, жующие побеги бамбука. За поворотом пара аистов сплетала шеи возле персикового дерева. Этим не было до меня дела.
С третьей готовился прыгнуть тигр! Усищи, пасть, прижатые уши, напряжение тела — ух, постарался художник.
Я глазела, но старалась не тыкать пальцами в стены, украшенные живописью. Ведь я же воспитанная малышка. К тому же избалованная шедеврами изобразительного искусства Эрмитажа и Русского музея.
Но и не оценить красивое, пройти мимо с постной рожей было бы неправильно. Поойкала с искренним восхищением. Мама Вэйлань, взявшая на себя обязанность проводить гостью, осталась довольна реакцией. Вроде как.
По лицу сложно судить: улыбается приятно, вежливо, ласково даже, хотя видит первый раз в жизни.
Пока я прикидывала процент искренности на каждый миллиметр белозубой улыбки нашей новой знакомой, мы дошли до комнаты с монстриками иного толка. С детьми, сверстниками моего туловища.
— Бо Ченчен, — эта госпожа озвучила двойное имя моего песочного знакомца слитно, наверное, так оно и правильно.
Все же к этой мамочке, не чуждой культуры и искусства, у меня веры больше, чем к луноликой мамане балбеса. Пусть та и родная мать.
Балбес под моим взглядом как-то весь перекосился. И отполз подальше, причем спиной вперед.
«Только не захнычь», — мысленно взмолилась я. — «Ненавижу, когда мужчины плачут».
— Чжан Джиан, — представила мне еще одного мальчугана хозяйка.
Этот был как-то меньше в пропорциях, и на лицо поуже. Не такое, что стремится к идеальной форме — шару. Видимо, пошел в батю, а не в плосколицую мать. Ну, или в соседа.
Чжан Джиан махнул мне ярким матерчатым кубиком и отвернулся.
— Сюй Вэйлань, — свою дочь хозяйка представила последней.
Девчушка даже не взглянула на меня. Она была поглощена сборкой разноцветной пирамидки.
У меня в детстве была похожая. Только цвета не такие вырвиглазные.
Игрушек в комнате — уйма. Словно детский отдел в крупном магазине сказали завернуть и привезти по адресу.
— Я пойду, — мама Вэйлань улыбнулась еще шире. — Повеселитесь.
Когда закрылась дверь в комнату, мне стало кисло. Как я узнаю, для чего устроен весь сыр-бор, в смысле, материнский сбор? Эй, женщина, я хочу это услышать! Это меня напрямую касается.