— Ты… — начала было мать братца Шена.
— Т-ц! — цокнул дед.
Молчание. Бряцанье ложек о стенки мисок, касания деревянных палочек керамических посудин. Шумное втягивание жидкостей, все эти хлюпы и чавканье, которые тут в порядке вещей. Злые взгляды вчерашней троицы. «Жертвы» наверняка уже донесли местной «инквизиции».
Позже, когда во дворе собралась внушительная часть семьи Ли, брат Чжун сам вышел в центр. А я выбежала, чтобы встать перед этим оболтусом. Нет, серьезно, он что, заправду думал взять всю вину на себя? А я такая вся в белом… тьфу, в красном, буду стоять в сторонке и взирать, как его лупят бамбуковой палкой?
— Это всё я! — выкрикнула зычно, чтобы никто не смог сделать вид, что не расслышал. — Я, а не брат.
— Нет, я, — принялся задвигать меня и мои заслуги… то есть, злодеяния, храбрый, честный, но такой глупый брат.
— Я!
— Я!
— Нет, я.
— А я говорю, я.
— Замолчите! — патриарх семьи Ли не выдержал глубины нашей взаимовыручки. — Малышка Мэйли, отойди. Этот ребенок уже признался, что взял фейерверк и поджег ночью. Из любопытства. Он не знал, что рядом есть другие дети.
«А не такой уж он и глупый», — окинула снизу вверх одобрительным взглядом подельника. — «Догадался сократить список обвинений. До очевидного: скрыть пропажу петарды мы бы никак не смогли, да и эти трое нажаловались предкам. Это к гадалке не ходи».
— Это я взяла громкий огонь, — прикрикнула с нарочитым упрощением. — Дядюшка может подтвердить, что я его расспрашивала.
Я — ребенок. Чжун тоже, но он уже в школу ходит. В младшую. И там, как он сказал, можно огрести по рукам, по спине, по мягкому месту учительской линейкой. То есть, физические наказания в ходу. И это б-р-р, как по мне, но сейчас не об этом.
Мой свидетель, к счастью, не уехал на похороны. И согласился, что да, говорил с малышкой. И про петарды в том числе.
— Как бы ты ее зажгла? — снова отодвинул меня и доводы разуме брат-защитник. — Дедушка, прошу, не слушайте младшую сестру. Накажите меня.
Я всё ждала, когда же Бинбин и два ее хвоста докинут хвороста в костер. С обвинениями в призыве демонов. Но все трое как языки проглотили. Это было непонятно и подозрительно.
— Нет, меня, — топнула ножкой. — Дедушка…
О, дождалась, похоже: сестра-песец потянула мать за рукав, та наклонилась, родственницы зашептались…
— Моя дочь пострадала из-за этой нахалки! — выставила указующий перст мамаша жемчужинки. — Если уважаемый дедушка не накажет внучку, это сделаю я. Ты, неблагодарная…
Чжун сунулся, чтобы закрыть меня собой. Предок, не ожидавший такого поворота в семейной сцене, только и успел, что вытянуть палку вперед. Я поднырнула под руку брата в готовности принять удар.