Щеглов завел мотор не сразу, сперва вслушался в ночь, в берег, в саму лодку, затем мягко перевел рычаг и вывел лодку из каменной тени.
Лайба отошла от берега почти без качки. Саша вывел ее за темную гряду камней, сбросил скорость и перевел двигатель на тихий режим. Слева тянулась низкая черная береговая полоса, справа открывалась вода, тяжелая, темная, дышащая глубиной. С берега долетал запах мокрых водорослей и дыма от чьей-то кухни. Уже через минуту связь с домом, с дорогой и с обычной земной жизнью оборвалась. Осталась только вода, тусклый фонарь у носа и наши дела, которые за последние недели начали тянуть за собой слишком многое сразу: сахар, Монсанто, фонд, литографы, ремботов, британскую лодку и ту часть будущего, которую руками не потрогаешь, зато можно вовремя ухватить за горло.
«Дистанция до точки встречи четырнадцать минут», — сухо сообщил «Друг».
«Надводная обстановка спокойная. Работайте штатно», — добавил «Помощник».
«Позиция занята. Подъем через сорок секунд», — сухо сообщил «Друг».
Я не шевельнулся. Измайлов даже не повернул головы. Со стороны могло показаться, что мы просто молчим, прислушиваясь к воде.
Через полминуты метрах в двадцати от борта поднялся тусклый огонек буя, едва заметный на темной глади. Щеглов сразу подался вперед. Следом из воды медленно, тяжело, с тихим стеканием струй поднялась рубка подлодки. Ни номеров, ни флага, ни опознавательных знаков. Черный корпус вышел из моря с такой деловитой тяжестью, что даже меня на миг пробрало привычным уже холодком под ребрами. Щеглов застыл, широко раскрыв глаза, потом повернулся ко мне.
— Вот это вы, конечно, умеете удивлять, — сказал он вполголоса. — Я ждал всего, но такого… Вот чесно — не ждал.
— И не надо, — ответил Измайлов.
Щеглов криво усмехнулся.
— Понял. Просто подлодка. Самая обыкновенная, ночная, безымянная, вылезающая из воды недалеко от берега.
Иванихин на это зрелище отреагировал иначе. Он только чуть прищурился, оглядел рубку, расстояние до берега, высоту выступающей части корпуса и после короткой паузы сказал:
— Согласен с Димкой.
Измайлов посмотрел на него внимательно.
— И этого наблюдения тебе пока вполне достаточно.
— Мне достаточно того, что я сюда приехал по делу, — ответил Иванихин. — Остальное само приложится или не приложится вовсе.
Щеглов тихо хмыкнул.
— Вот за это и любят таких, вы умеете удивляться молча.
Щеглов сразу подвел моторку к удобному мостику, Измайлов перешел со свободными руками, Иванихин взял свою сумку, я чемоданчик, и мы втроем перебрались на мягко покачивавшуюся площадку у подлодки. Корпус был мокрый, холодный, пах железом, солью и чужой службой.