— Ладно, — сказал он. — Теперь без церемоний, к делу. Что у вас уже на руках?
— Первая порция ушла в Москву как и договаривались, — ответил Измайлов. — После нее тебя и сорвали с места.
— Это я уже понял. Меня интересует остальное.
— Остальное, — сказал я, — лежит глубже и пахнет хуже. «Овация» уже не тень.
Красовников повернул голову ко мне медленно, почти без движения корпуса.
— Значит, дошли до фамилии.
— Дошли, и не только до нее. Есть фото из британского архива…
— И?
— До ужина я бы тебе ее не называл, — вмешался Измайлов. — Исчезнет аппетит.
— У меня его и без того нет, — ответил Красовников. — Говори.
Я открыл папку и вытащил первую карточку. Свет с террасы падал косо, оставляя половину лица в тени, однако и этого хватало. Красовников не взял фото в руки сразу. Сначала посмотрел, потом только потянулся к нему двумя пальцами, аккуратно, почти брезгливо. Держал молча секунд десять, потом еще раз взглянул на нас.
— Подтверждено?
— С трех сторон, — сказал я. — Фотоформа, служебный обзор, персональное досье с оценкой надежности.
— Кодовое имя?
— «Овация».
— Прежнее?
— Есть и прежнее, в раннем обзоре. После роста ценности его перевели на новое обозначение.
Он снова посмотрел на фотографию. Кожа у него на лице не изменила цвет, однако взгляд стал тяжелее.
— Гордиевский, — сказал он наконец. — Значит, вот до чего дошло.
На террасе опять стало тихо. Ни я, ни Измайлов его не торопили. Красовников медленно положил карточку на стол, затем провел ладонью по лицу сверху внизу, собирая усталость в более удобную форму. Мне уже приходилось видеть, как люди узнают плохие новости. Реакция почти всегда распадается на три стадии: внутренний отказ, быстрый счет по памяти, потом ледяное принятие. У Красовникова все прошло очень быстро, без внешних эмоций, зато в глазах появилась та самая отстраненная жесткость, которую я в первый раз увидел у Измайлова после одного старого допроса на Кубе.
— Должность по британской оценке? — спросил он.
— Советский дипломатический работник и сотрудник резидентуры, — ответил я. — Высокоценный источник с долгосрочной перспективой.
— Оценка?
— Reliability excellent (надежность отличная). Handling stable (ведение устойчивое). Productive across years (результативен на протяжении многих лет). Sensitive political reporting (особо чувствительная политическая отчетность). Access and placement favorable (доступ и положение благоприятные).
Красовников криво усмехнулся.
— Англичане умеют хвалить своих подлецов сухим языком.
Мы ушли в кабинет, закрыли дверь и уже там разложили весь комплект. На большом столе легли: фотография, машинописные страницы с оценкой источника, служебный обзор с прямой привязкой кодового имени, выписки по результативности и отдельная схема того, как именно было якобы получено все это из архивного хозяйства MI-6. Красовников сначала взял именно схему прохода, не фото и не оценочный лист. В этом проявлялась старая школа. Профессионал прежде всего хочет понять не ужас, а качество добычи.