– Тину? Интересно, а на кухне все ее знают, как Анну.
Я вздрогнула, оборачиваясь и встретилась с безжалостным взглядом драконьих глаз. Черные зрачки сузились в полоску. Я жертва, а он охотник, загоняющий меня в ловушку.
– А под каким именем тебя знает твой настоящий жених?
И прежде чем я успела среагировать, Филипп схватил меня за руку и сдернул перчатку, выставляя на показ метку обручения. Я вскрикнула, как от боли и опустила глаза в пол, не в силах посмотреть Александру в лицо.
В повисшей тишине отчетливо послышался голос старшей бабушки семейства:
– Скайрон, побери тебя скала, твоих рук дело?!
– Есть новости от отчима? Он что-то решил?
Я металась по комнате, не в силах усидеть на месте. Просторная спальня, украшенная изысканными гобеленами и тончайшими шелками, казалась тесной под тяжестью моих мыслей. Высокие окна с витражами пропускали мягкий свет, отражаясь на полированном паркете. Золотые узоры на стенах и резная мебель, инкрустированная драгоценными камнями. После смерти матери отчим старался, чтобы у меня было все только самое лучшее. Будто дорогие игрушки и расписные ткани могли заполнить пустоту в сердце.
До вчерашнего дня мне казалось, что он любит меня, просто не умеет этого показать. Но в день моего совершеннолетия он объявил о помолвке. Я до сих пор не могла уложить произошедшее в голове. Хотелось думать, что все это ночной кошмар, но на запястье все еще кропила татуировка обручения, а рядом с ней виднелись синяки – отпечатки пальцев.
Охране пришлось держать меня, потому что я сопротивлялась. Я просила о пощаде, кричала, плакала. Сорвала голос, но он словно обезумел.
– Принцесса, не убивайтесь так. Уверена, советники переубедят его, – утешала меня служанка.
– Он обязательно передумает, – вторила другая.
Я же опустилась на колени перед портретом матери и тихо прошептала молитвы. С самого утра меня не оставляли одну, поддерживали. Решение отчима было шоком для всех и я надеялась, до последнего надеялась.
У стены, мрачнее тучи, стояла моя няня – пожилая грузная женщина с проницательными глазами. Она молча наблюдала за мной, раздумывая о чем-то.
– Нянюшка, скажи хоть что-нибудь, – обратилась я к ней.
– Погоди, Валентайна, я думаю, – строго сказала она.
– Да нечего думать! Король так любил вашу покойную матушку, он не опорочит ее памяти этой ужасной свадьбой, – вновь подбодрила меня служанка.
Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Сквозь пелену я смотрела на изображение молодой и прекрасной женщины, с добрыми глазами, которые, казалось, смотрят прямо в душу. Её золотые волосы мягкими волнами спадали на плечи, а нежная улыбка освещала лицо. Я помнила ее запах, доброту, нежные руки.