У меня внутри смешалась невыразимая, щемящая нежность и ураган желания. Желания немедленно сделать ее своей, залюбить, затискать и вознести ее на вершину наслаждения. Сделать так, чтобы ей стало хорошо, чтобы одним целым стать, чтобы моя и больше ничья.
Но пришлось свои собственнические замашки немного поумерить, я же обещал не приставать, а сам не сдержался.
А как сдерживаться, если я влюбился? Если это не просто желание с ней переспать, а что-то другое? Глубже. Острее. Чтобы стопроцентная близость — душевная и физическая.
Во мне проснулся давно ушедший за ненадобностью романтик, диктуя свои условия.
Останавливаться каждый раз становилось все сложнее. Внутренний голос ехидно шептал, что выдержку мы натренируем железобетонную, конечно.
Я старался отдышаться, снова целовал ее веснушки на носу, чувствуя, как она дрожала в моих руках. И глаз не открывала.
А когда открыла, я окончательно пропал. Резко распахнула свои глазищи, в которых я прочитал желание, идентичное моему. Желание попробовать запретный плод, продолжить то, что я начал. Молчаливое согласие, страх, любопытство, растерянность — все это смешалось в ее глазах.
— Хиросима, — осторожно начал я, — если ты не готова, мы можем остановиться. Слышишь, девочка? Ничего не будет, если ты сама не хочешь.
Она замялась, глазки забегали, а потом тихо призналась:
— Я хочу. Но мне страшно.
Нокаут! У меня от страха и волнения у самого колени подогнулись, а голос сел.
— Мы всегда можем остановиться, — подумав, пообещал я, — в любой момент. Или подождем немного.
Она смутилась. Закусила губу, отвела взгляд, словно собиралась с силами, а потом просто отрицательно покачала головой и с закрытыми глазами неловко постаралась меня поцеловать.
А мне это как понимать? Как согласие или как отказ?
Хватаясь за последние остатки самообладания, я еще пытался анализировать, но выходило так себе.
— Мне остановиться? — все-таки спросил я ей в губы.
Ее укус говорил много громче предыдущих намеков, тумблер в голове переключился на красный, а я стал смелее.
Медленно спустился к ее шее, на которой хаотично и нервно билась жилка, нежно целуя тонкую, почти прозрачную белую кожу. Услышал тихий стон и продолжил узнавать ее тело, отслеживая каждую реакцию, каждое вздрагивание, каждый стон, чтобы понять, что ей нравилось.
Ласкал, целовал, тискал, ждал, пока она расслабится и перестанет бояться.
Взял на руки и понес в спальню. Осторожно положил на кровать, продолжая пробовать ее на вкус.
Зацеловывая ее тело, я медленно снимал с нее одежду и внимательно следил за тем, чтобы ей было хорошо.