На воротах умелым кузнецом была выкована витая картинка: гном замахивается тяжёлым молотом, целит по заготовке на наковальне.
Кент оттянул большое било, едва достав до него на цыпочках, и долбанул по железному диску. Раздался звон, будто в гонг ударили, пришлось даже зажать уши.
— Интересно, а как гномы дотягиваются до него, — Бобр заинтересованно тронул било.
Ему на цыпочки вставать не требовалось, но тут здоровяк был прав: гномы точно постучать в эти ворота не смогут.
Тут заскрипела створка, и мы непроизвольно отошли назад. Один Кент остался стоять, как невозмутимый.
— А, персик… — к нам выглянул низкорослый гном, с курчавой чёрной бородой, прикрытый кожаным шлемом, как у мотоциклиста.
Из приоткрытой створки вместе с холодным ветром донеслись звуки гномьего подземелья. Звон, умноженный эхом, и крики работяг.
Гном обвёл нас всех цепким взглядом:
— А это кто с тобой? — его глаза задержались на мне, — Щебень-гребень! Чеканова кровь!
И он, чертыхнувшись, захлопнул створку.
Мы так и замерли, растерянно переглядываясь друг с другом. Кент повернулся ко мне и пожал плечами:
— Опа-опа, — растерянно бросил он, — Нежданчик-то какой.
Створка снова открылась, и выглянул другой гном. Так же шарахнулся, глянув на меня, и захлопнул створку.
— Ядрён батон, они что, каждый на тебя посмотреть выглянут? — выругался Бобр.
— Тихо ты! — шикнул на него Кент.
Створка открылась в третий раз, и к нам выглянул… Тегрий Палыч, наш куратор. Низкорослый, лысый, бородатый, с красным носом, и всё в том же засаленном шахтёрском костюме.
— Так, Гончар, — он вышел и прикрыл за собой створку, отрезая от нас звуки подземелья, — И чего тут забыли, плееры?
На нас заметно пахнуло перегаром. Как-то сразу разрушилась романтика гномьих подземелий…
Судя по лицу обернувшегося Кента, появление препода стало неожиданностью. А Тегрий Палыч вдруг зацепился взглядом за свиток в моей руке, и его глаза жадно загорелись:
— А что это у тебя такое?
Балласт
Как назло, я пропустил тот момент, когда можно было спрятать свиток. Тегрий Палыч просто впился в него глазами:
— Боюсь, первокурсникам не положено иметь такие вещи…
— Тегрий Палыч, любой лут из данжа принадлежит его группе, — сразу подала голос Фонза.
Горящие глаза препода явно намекали, что в этот момент он думает о чём угодно, но явно не о правилах Баттонскилла.
— Если найденный артефакт несёт серьёзную угрозу школе, то мне следует его изъять, — рука, запылённая известью, протянулась к свитку.
Я отошёл на шаг, и Тегрий Палыч нахмурился:
— Господин плеер, это как понимать?
— Мы хотели бы продать наш лут, Тегрий Палыч, — попытался оправдаться я, — Так что он навряд ли останется у нас.