— Дай сюда, на!
Гоблин в высоком грязном колпаке схватил листок, прошёл к камину в стене и швырнул его туда.
— Вот так, нах!
— Нам хана, на! — крикнул кто-то.
— Пусть жрут, на, что приготовим! — и слаженный удар тесаков по свиным ножкам.
В этом кухонном аду я попытался высмотреть Кента. Ага, вот он: бедный персик носился между рядами столов, приподняв кастрюлю над головами гоблинов. Вот он задел зелёного коротышку по темечку, плеснул на того жидкости из кастрюли, и тот разразился ругательствами.
— Персик, тебе хана! Пятьсот тысяч опыта, на!
Он размахивал огромным ножом, едва не задевая бедного Кента, и тот, приподняв кастрюлю, пытался и не пролить, и увернуться от неосторожного задиры.
Тут же подскочили, как на горячее, ещё гоблины, стали тыкать поварёшками, скалками и перекрикивать друг друга:
— Миллион, на!
— Триллион!
— Четырельён!
— Семиллион, на!
— Я уже сказал миллион!
— Уши прочисть, на!
Два гоблина схватились, сражаясь за «миллион» и «семиллион», а Кент бочком перебежал в другой ряд, и пошёл к столам, где разделывалось мясо.
Там на него наорал другой гоблин, а потом стал закидывать в эту кастрюлю куски мяса.
— Шашлык, на! Неси к мангалу, на!
И Кент, подняв потяжелевшую кастрюлю, понёс её к стене с печами. В одном из больших каминов там был сооружён гриль, а рядом в сварочной маске ждал гоблин с длинным ухватом.
— Кент! — крикнул я, пытаясь перекричать общий гомон.
Тот всё-таки услышал. Обернулся, кивнул, и потом, отдав кастрюлю недовольному гоблину, пошёл к нам.
— Ну, слушаю, — сказал он, когда мы вышли из кухни через другой выход, едва не получив по пути от гоблинов.
Бобру всё же прилетело скалкой по пятой точке, и тот теперь недовольно тёр ушибленное место и оглядывался на кухню. Вслед нам ещё прилетели крики про «один миллион золотых штрафа» и «вечное рабство».
— Слышь, чувак, а они это серьёзно про штрафы? — сначала спросил Бобр.
Кент отмахнулся:
— Ой, ладно, они и считать-то не умеют. Гномозека иногда сам приходит, чтобы разнос устроить за бардак на кухне.
— И что гоблины?
Кент усмехнулся:
— Да посылают, что… А эта чего с вами? — он посмотрел на Женю.
— А что, Кешка, какие-то проблемы? — Фонза нахмурилась.
— Так, никаких дел не будет, — Кент поднял руки, — Алхимию могу дать, раз обещал.
Я поджал губы, бегая взглядом между Фонзой и Кентом. Блин, этого я не учёл, у персиков ведь свои отношения.
Женя со вздохом подняла руки:
— Ладно, я могила. Про ваши дела никому.
— Опа-опа! Клянёшься опытом группы? — хитро прищурился Кент.
— Да ты сдурел, Кешка! — та округлила глаза.