Кент зашикал на меня, а препод противно улыбнулся, а потом пошарил в карманах. В одном, в другом… И вытащил потемневшую от времени монетку. Потом кинул мне.
Я едва успел поймать, как в этот же момент свиток перескочил в руки красноносому. Тот поймал его, улыбаясь, как нашкодивший озорник.
— Эй, — я только успел протянуть руку.
— Вы хотите сказать, — препод обвёл нас взглядом, и уставился на Кента, — что пришли продать лут гномам? Не сдавая на склад академии?
Я захлопнул рот. Все остальные тоже молчали, только Фонза с Кентом затрясли головами так, будто никогда в жизни не думали сдавать лут мимо кладовщика.
А Тегрий Палыч по-хозяйски развернул карту:
— Та-а-ак… Вот же щебень-гребень! — его взгляд метнулся ко мне, — И недели не прошло, и ты туда же! Неужели и вправду Чеканова кровь?
У меня забилось сердце.
— Вы про что⁈
Но Тегрий Палыч не услышал вопроса:
— Не-е-ет, ребятушки, в Гималаи вам рановато. Эти локации начинаются с третьего курса, так что… — он покачал головой, — не могу позволить такой опасной карте остаться у вас.
— Гималаи? — только и вырвалось у Фонзы.
Препод поморщился, поняв, что сболтнул лишнего.
— Что вы имели в виду, когда сказали… — начал было я, но преподаватель поднял руку:
— Так, плееры и персики! — Тегрий Палыч принял серьёзный вид, — У гномов сейчас очень важное мероприятие. Просьба не отвлекать.
Он постучал по старым потёртым часам на запястье, на что-то намекая. А потом, не отворачиваясь, оттянул створку, тут же смачно икнул, заполняя атмосферу вокруг парами спирта, и бочком протиснулся. Ворота гулко грохнули, и мы остались в тишине…
— Ядрён батон, — только и вырвалось у Бобра, — Сколько он дал?
Я развернул кулак с монеткой. Она была чуть ли не чёрной…
— Серебрушка, — поморщился Кент, — Не густо.
— Десять серебра — один золотой?
— Ну, типа… Только нафиг оно никому не нужно, — персик отмахнулся, — Банки игроков даже не принимают.
Больше стучать Кент не рискнул.
— Сегодня спалился, придётся пока залечь на дно. Возвращаемся, пока не поздно.
— Да, этот Тегрий намекнул, что время поджимает, — даже Фонза занервничала.
— А чего будет-то, братва?
— Вот когда тебя в коридорах поймают, узнаешь, — чуть ли не одновременно сказали Фонза с Кентом, и постучали пальцами по склянкам с опытом.
Выяснилось, что по ночам на глаза лучше не попадаться, даже «сисястым ухолётам». Штрафы раздают только так, причём вполне реальные.
Так что это нам ещё повезло, что ректор Дворфич не наказал нас за приключения с ветренным мобом серьёзнее, чем было на самом деле.
Мы оставили Кента и Фонзу у дверей их холла, и персики показали, куда нам идти. Напоследок Кент сказал мне: