— Так, Евген, давай подробнее. Кто такие «мы»?
— Все наши, на митинге проголосовали, — влез котообразный. — Идти к братишкам, в Севастополь.
— Вечно у вас, у флотских, бардак! — брякнул я в сердцах, и эти слова услышал как раз зашедший Щусь.
— Чого це бардак? В нас порядок!
— Да вот, Федос, моряки порешили в Крым прорываться.
— Ну то им пры нимцях тут не сховатыся, воны ж чужынци, кожного за версту выдно, — сдвинул папаху на глаза Щусь и поскреб в потылице.
Тут-то он прав — морячки в наших краях фигуры инородные, выделяются, ладно бы десяток-другой, их можно по дальним селам раскидать, за своих выдать, но флотских к нам набежало аж три сотни! Столько не спрятать, им точно валить надо. А еще на восток быстренько подрывались Гашек, а также осевшие в наших краях австро-венгерские пленные, от чехов до хорватов. Если к румынам на луганских заводах или к сербам, воевавшим на стороне Антанты, будущие оккупанты претензий не имели, то с подданными двуединой монархии все обстояло гораздо хуже. Согласившись вступить в добровольческие части они де-факто перешли на сторону противника, а за такое военная юстиция любой страны без лишних разговоров могла наладить на виселицу, как де-юре изменников.
Но мы-то рассчитывали моряков отправить охраной при санитарном эшелоне.
— Ну предположим, а что, в Севастополе спрячетесь? Немец ведь и туда дойдет!
— Там корабли! — горячо возразил Полонский.
— У море пидемо, до Новоросийська! — поддержал его Щусь.
— Артиллеристов не отдам! — внезапно очнулся Паня Булочуб.
— Та яки гарматы пид нимцямы? — хохотнул Федос.
Полонский тоже улыбнулся:
— Действительно, Пантелей, зачем?
— Не отдам! — упрямо набычился Паня. — Немец уйдет, откуда орудийную прислугу брать? Пусть учат втихую!
— Ха! Не виддасть вин! А ось выкусы! — Щусь свернул немаленький кукиш и сунул под нос Белочубу.
Пришлось со всей дури хлопнуть ладонью по столу, выбив пыль из папок:
— А ну прекратите!
Спорщики разошлись по разные стороны.
— Садитесь, думать будем.
Отпускать матросов очень не хотелось — бойцы упорные, умелые, хоть и своевольные. Символ революции, туды их в качель. Но чего не отнять — на флот брали в среднем более образованных, чем в серую пехоту. Машинисты, гальванеры, сигнальщики и куча других полезных специальностей, от коков до черт знает кого, даже до татуировщиков!
А это, кстати, мысль…
Но с Черноморским флотом, как помнил, творилась невероятная чехарда — он то объявлял себя украинским, то удирал от немцев в Новороссийск, то часть кораблей топил там по приказу из Москвы, то возвращался, то на него лапу накладывали союзники… В итоге белые увели остатки в тунисскую Бизерту, где линкоры бесславно доржавели до разделки на металл.