— Ану, кинь шаблю! Не балуй! — еще на подходе крикнул брат.
— Мое дело! — прохрипел Сашко, сжимая в чуть подрагивающей руке шашку.
По улице за нами бежали, дробоча сапогами и ботинками бойцы еврейской роты, дежуривший по Гуляй-Полю.
Каменюка, стоя над зарубленным, поднял на них красные глаза:
— А-а-а, жиды!
— Брось шашку! — повторил я.
Сашко, поднимая клинок, шагнул нам навстречу.
— Кинь! — Савва поднял пистолет и направил его в лоб Сашко.
— Да пошли вы, иуды! — он замахнулся.
Ба-бах! — грохнуло у меня за спиной, вместо глаза у Сашко вспухло кровавое месиво, он покачнулся, сделал шаг и упал.
Щегольская фуражка укатилась в канаву.
— Лютый, мать твою, куда поперед батька лезешь? — выплеснул я адреналин на своего вечного спутника. — Его повязать да судить…
— Нехрен таких судить, — мрачно перебил меня один из вернувшихся соседей. — Жинка-то кончилась…
— А ребенок? — только и выговорил я.
— Выкидыш, — немолодая баба прикрыла рот уголком платка.
Вызванный доктор Лось подтвердил четыре смерти. Следом незнамо откуда появился долговязый настоятель Крестовоздвиженской церкви и, недобро поглядывая в нашу сторону, принялся распоряжаться подготовкой к похоронам.
— И чому вин взбисывся? — протянул Лютый, запихивая в барабан новый патрон вместо отстрелянного. — Ну байстрюк, подумаеш, велыка справа, може Сашко й сам байстрюк.
— Зовсим люди з глузду зьихалы, — печально резюмировал Савва. — Щойно, видразу за зброю хапаються. Вже четвертый схожый выпадок у волости. Все вийна, будь вона неладна, що буде дали, и подуматы страшно.
Подвывали набежавшие бабы-плакальщицы, а мы вернулись в Совет, где ждали срочные дела и мелкие делишки. Едва-едва очухались от внезапного смертоубийства, как ввалился Евген Полонский в сопровождении полноватого матроса с кошачьей рожей.
— Батальон в порядке? Раненые, убитые, имущество? — немедленно насел на него Крат, но Евген отстранил его рукой и прошел прямо к моему столу:
— Дай бронепоезд!
— Чего вдруг? — опешил я.
Он дернул шеей, помедлил, а потом выпалил:
— Сдаю батальон.
— Вот это новости, — потянул себя за ус Вдовиченко.
— Не хочу быть вольною царицей, хочу быть владычицей морскою. Чего это тебя в командиры бронепоезда потянуло?
— Мы порешили, в Крым пробиваться будем.
Крат, я и Вдовиченко переглянулись — с одной стороны, при немецкой оккупации бронепоезд, даже такой условный, как наш, девать некуда. Это же не броневики, с которых поснимали и попрятали все ценное, а сами корпуса раскидали валяться по трем гуляй-польским заводам. А с другой, мы предполагали наш квазибронепоезд отправить на восток, вывезти раненых, а дальше как решит команда — может, отойдут с большевиками к Царицыну или зарубятся с казаками у Луганска, по обстановке.