«Пора добавить жару в центре!» — мрачно комментирую свое решение про себя.
Сигнал летит по флоту, и, не прекращая стрельбы, галеры начинают движение. Корабли медленно приближаются к стенам, и вот они уже в зоне поражения катапульт с городских башен, но ни один снаряд не летит в их сторону.
— Не до того, видать, горожанам! — с усмешкой Неарх озвучивает то, что пришло и мне в голову.
Теперь уже весь город затянут серой вонючей пеленой, сквозь которую пробиваются лишь отсветы пожара и сполохи новых разрывов. Столбы жирного черного дыма поднимаются не только с окраин, но и из центра города, оставляя нетронутой лишь часть внутренней бухты.
— Мой царь! — Неарх тронул меня за плечо, указывая на гавань.
Смотрю туда и вижу начавшуюся там суету. Вырвавшийся с городских улиц огонь местами достиг порта, и часть стоящих у причалов кораблей уже охвачена пламенем. Чуть усилившийся ветерок гонит огонь дальше, и корабли в панике торопятся отойти подальше от берега.
— У них сейчас только один выход, — словно читая мои мысли, произносит Неарх. — Выйти из гавани и принять бой.
Соглашаясь, даю команду по центральной эскадре:
— Приготовиться к бою!
Сигнальщики на мачтах замахали флагами, а в подтверждение нашей догадки загромыхал цепной механизм на башнях волнолома.
Вот цепь уже опущена, и корабли Родоса один за другим выходят из порта. Видно, что они спешат построиться в боевую линию, но из-за всеобщей паники и суеты их строй больше напоминает скученную стаю чаек, чем готовый принять бой флот.
Не собираясь ждать, когда родосцы восстановят порядок, я уже было командую атаку, но Неарх останавливает меня в последний момент:
— Мой царь, кажется, сдаваться собрались!
Теперь уже и я вижу, как из-за высоких бортов триер выскользнула низкая бирема и, яростно замахав веслами, устремилась к нам. На ее борту, стараясь привлечь наше внимание, трое или четверо человек сразу отчаянно машут белыми флагами.
«Вот и торжественный комитет по встрече!» — пока я еще не могу поверить, что город решил сдаться после первого же обстрела. Этого дня пришлось ждать так долго, что я невольно настроился на долгое противостояние.
Перевожу взгляд с машущих парламентеров обратно на город и начинаю лучше понимать, почему горожане решили отказаться от сопротивления. За те примерные полтора часа обстрела мои катапульты превратили город в пылающий костер.
До сего дня никто в Родосе даже представить себе не мог, что такое возможно. Те осадные орудия, что видели родосцы до этого, ни в какое сравнение не шли с тем ужасом, что обрушился на них. От него не было спасения ни на улицах, ни под крышами домов. Даже крытые глиняной черепицей скаты вспыхивали как сухой хворост. Горящий бензин протекал под неплотно лежавшую черепицу, и сухие деревянные брусья занимались мгновенно.