На союзный финикийский флот я посадил сигнальщика лишь на флагманское судно, обязав наварха из Сидона, Хирама, выполнять все полученные команды.
Сегодня с первыми лучами солнца моя эскадра начала сниматься с якорей и готовиться к бою. Построившись в три кильватерные колонны, корабли выдвинулись на заранее обговоренные позиции. Половина новых галер выстроилась вдоль северо-восточной стены на дистанции, недосягаемой для городских камнемётных машин. Весь финикийский флот встал здесь же, еще мористей, примерно в двухстах шагах от галер.
Вторая половина моего нового флота вышла к юго-западной стене и встала там на таком же расстоянии от городских башен. Вся остальная эскадра, почти в две сотни кораблей разного класса, выстроилась в три линии напротив выхода из порта Родос.
Моя флагманская галера стоит здесь же, в первой линии, напротив входа в порт Родос, чтобы сигналы с нее были видны всем трем эскадрам.
Держась за поручень, смотрю, как воины взводят катапульты. Несмотря на кажущийся штиль, палуба постоянно ходит вверх-вниз, словно на гигантских невидимых качелях. Морская зыбь хоть и ослабла, но исчезла не совсем.
Перевожу взгляд на берег и вижу, как с возвышающейся над мысом горы засверкали вспышки гелиографа. Читаю: точка–тире, точка–тире, точка–тире — это доклад Патрокла о готовности. О том, что его девяносто семь катапульт выведены на ударную дистанцию и готовы к стрельбе.
Неарх уже доложил о готовности флота, и я отдаю ему команду о начале обстрела:
— Ну, с богом! Начали!
Тот тут же орет сигнальщику на мачту, и оттуда летит сигнал к Патроклу и на другие корабли:
— Всем, всем, всем! Стрельба по готовности!
С берега и с мачт командирских судов ответили длинным тире, что означает: команда принята. Буквально следом за этим загрохотали отбойники катапульт на моей галере, и два пущенных заряда, чертя дымный след, понеслись к городу.
Вслед за ними все небо расчертили десятки черных полос, и первые сто двадцать восемь разрывов вспыхнули языками пламени вдоль городских стен. На них тут же наложились еще девяносто семь вспышек у юго-западных окраин города.
Примерно с полминуты на перезарядку, и вновь лазурное небо расчертили грязно-черные дымные следы. Потом еще и еще! Такого темпа стрельбы античные времена еще не видели.
По растущему очагу пожара уже видно, что горожане не справляются, и пожирающее пламя все расширяется и расширяется. Навскидку проходит не больше получаса обстрела, а весь периметр города уже затянут черным дымом. Разглядеть, что творится внутри, невозможно, и я командую сократить дистанцию.