Они шли до рассвета. Вернее — Беатриче шла, лошадь тащила телегу, а они сидели в ней и молчали. Квестор — потому что берёг силы, Лео — потому что говорить было не о чем. Дважды из темноты прилетали звуки — шорох, треск, что-то похожее на высокий тонкий свист, от которого закладывало уши, — и Беатриче исчезала. Светильник покачивался один на облучке пустой повозки, лошадь останавливалась и мелко дрожала, а через минуту Беатриче появлялась снова. Молча садилась на облучок, брала вожжи. На ней прибавлялось тёмных пятен, но двигалась она так же легко, как и прежде. Квестор невнятно бормотал о том, что она — прекрасна и что люди не заслуживают такой красоты и силы, а Леонард Штилл — идиот, раз посмел ее обидеть, идиот с ножом.
На рассвете они увидели деревню. Руины. Лео приподнялся в телеге и первое что заметил — тишину. Деревня в это время должна жить, просыпаться: петухи, скрип колодца, дым из труб, голоса. Ничего.
Ворота крайнего дома были вмяты внутрь — не выбиты, а именно вмяты, как будто что-то большое и тяжёлое навалилось на них всем телом. Стена рядом с воротами треснула, глина обсыпалась, обнажив плетёнку. Через пролом видна была комната — опрокинутый стол, черепки, разорванный тюфяк, из которого торчала солома. На пороге — тело. Мужчина, немолодой, в исподнем. В руке у мертвеца был зажат топор. На лезвии — та же тёмная жидкость, что не блестела, а поглощала свет. Он успел ударить, подумал Лео.
Его чутье выдало всех мертвецов в округе, я могу поднять их, подумал он и бросил быстрый взгляд в спину Беатриче. Поднять и… напасть?
Он отказался от этой идеи. Может он идиот, но когда-нибудь надо начинать учиться на собственных ошибках, пусть даже так поздно. Урок второй. Нападать на нее со спины — дурная идея. Самая идиотская из тех, что когда-либо приходили ему в голову.
Беатриче шла по деревенской улице и Лео шёл за ней. Не потому что хотел — потому что больше некуда. Позади ковылял Верди, придерживаясь рукой за стены домов, его единственный глаз метался от тела к телу, от пролома к пролому, он улыбался…
Лео же — смотрел в спину Беатриче. Эта спина… от нее зависит будет он жить или умрет в следующую минуту. Он — настраивался на ее волну, хотел понять ее, понять, что ей движет… тогда может быть у него будет маленький шанс… у него и у магистра Шварц. У Элеоноры.
Беатриче остановилась.
Лео чуть не налетел на неё — она встала посреди шага, без предупреждения, как будто наткнулась на невидимую стену. Он осторожно сделал шаг в сторону и выглянул из-за ее спины.
На крыльце маленького дома с яблоней у калитки лежала женщина. Молодая, крепкая, в наспех наброшенной юбке и шали. Она лежала на боку, свернувшись вокруг ребёнка — мальчика лет четырёх, закутанного в одеяло. В правой руке женщины был зажат нож — хороший, охотничий, для разделки дичи, с костяной рукоятью. Лезвие чистое, отметил он, значит не успела.