Первый урок, который я сходу уяснил — никому нельзя доверять. И потребуется немало времени, чтобы почувствовать себя своим среди этих людей. Но никто и догадаться не мог, что я далеко не тот, за кого себя выдаю.
По-моему, это бесспорное преимущество, которым можно правильно пользоваться.
— Ты не выглядишь, как сильный воин, — внезапно выпалил свои подозрения Володя, во время поиска обратной дороги в город.
— Внешность часто бывает обманчива, — по-философски ответил я.
— Но расправиться с целым отрядом головорезов, считай, в одиночку…
— Везение, не иначе, — кивнул я, стараясь не развивать тему разговора.
Теперь Володя стал моим проводником в город. Он как-то сориентировался в нужную нам сторону и уверенно шагал по узкой тропинке, будто по ежедневному маршруту.
А я, следуя за ним, периодически оглядывался по сторонам и прислушивался к странным звукам, похожими на звериный рев, раздававшимся из глубины леса.
Володя все сильнее ускорял шаг, желая как можно быстрее выбраться из Пустоши. И я был не против, но только не моя окровавленная нога, которую приходилось буквально волочить за собой.
Мои силы стали покидать меня ровно настолько, насколько мое поле зрения покидал удаляющийся вперед Володя. Еще немного и он вовсе скрылся из виду.
— Не отставай! — издалека донесся его голос.
Но вместо того, чтобы прибавить ходу, я остановился, как вкопанный. Сзади меня послышался звук тихого рыка, который заставил меня медленно обернуться.
Черная, как тень, трехголовая псина, с кровавыми глазами, переваливаясь, двигалась мне навстречу. Из одной челюсти обильно стекала слюна, которая при встрече с землей выдавала шипящие звуки, прожигающие засохшую листву.
Самый настоящий, мать его, Цербер, прибывший прямиком из ада!
Здоровенная псина, ростом почти с меня, должна была стать моей жертвой, когда я выдвигался на охоту. Но кажется, роли немного поменялись, и теперь добычей даже назвать ее было сложно.
Пульс на моем запястье сжался, а кисть начала неметь. Я задрал рукав и увидел, как моя метка в виде бесконечности снова засияла синим цветом.
В этот раз вестись на уловку не хотелось, но выбора не было. Я вытянул руку вперед, направляя в сторону Цербера.
Тварь остановилась, одновременно подняв вверх все три головы. Когда я приблизился к ней, она стала произвольно вилять хвостом, будто заигрывая со мной, а затем и вовсе сложилась, как перед хозяином.
От Цербера доносился огненный жар с отвратительным запахом. Псина больше не представляла угрозу, окончательно успокоившись, будто домашняя собачка, изредка поскуливая.