— Если дело в очередной интриге, — отвечал я, глядя в окно, — то я к ним отношусь чуть лучше, чем к Саранче.
За окном медленно проплывали улицы небольшого городка. Тротуары были заполнены людьми. Они сидели на своих чемоданах или просто стояли без каких-либо пожитков. Всех объединяло одно: выражение крайней озабоченности на лице. Никто не знал, что делать дальше.
— К сожалению, дело действительно в интриге. По крайней мере, мне так кажется. Последней интриге нашего отца. Ты всё поймёшь, когда мы приедем.
Вскоре карета остановилась у широких ступеней, что вели в ратушу. Небольшое серое здание вытянутой формы и всего с двумя этажами. Вокруг него стоял кордон из военных. Ещё множество солдат и ординарцев сновало туда-сюда по этим ступеням. Таскали ящики с оружием и припасами.
Вместо второго этажа, где обычно в ратушах располагались главные помещения, царевич повёл меня на первый этаж правого крыла. Коридор, которым мы шли, казался вымершим, хотя остальное здание гудело, как пчелиный улей. Мне даже не по себе стало, будто в морге оказался. Все двери заперты, окна справа задёрнуты шторами.
Царевич подошёл к самой последней двери коридора и знаком попросил не шуметь. Он приоткрыл дверь в тёмный кабинет и поманил пальцем заглянуть. Кабинет был погружён во тьму. Стулья вдоль стен, справа письменный стол с большим шкафом позади, ножкой от буквы «Т» к письменному примыкал еще один — длинный. На нём — тело, укрытое простынёй. В тёмном углу угадывалась фигура в белом мундире и со светлой головой.
Владислав прикрыл дверь обратно и заговорил шёпотом:
— Мы вытащили тело отца из города и положили здесь. Надеемся отбить город, чтобы похоронить его как подобает. Но дело в Паше. Он сидит так с момента прибытия. Я не знаю, что делать, Дубов. Ты единственный, кого он называл другом.
— Да… — потёр я подбородок. — Ситуация. Холодной водой окатить пробовали?
— С ума сошёл? Это царевич, а не пьянь подзаборная. Прошу, сделай что-нибудь. Я и так уже одного брата потерял, не хочу лишиться второго.
— Ладно… — на этот раз я почесал затылок.
Сюда бы Лизу, она у нас мозгоправ немного. С другой стороны… Паше и правда нужен друг. Или просто беседа. Так и быть, попробую поговорить: всё равно дирижабль пока готовят к вылету.
Кивнув царевичу, я резко распахнул дверь и один за другим зажёг в кабинете газовые рожки.
— Мда, теперь точно на склеп похоже, — пробормотал я.
Паша сидел на стуле в углу и смотрел на меня сухими красными глазами. Судя по всему, он в таком состоянии, когда всякие уловки не сработают. Только правда.