Девушка насупилась, осенила себя святым знаком.
Хотя всё казалось простым, но получилось совладать с халумарской вещицей не сразу. Но когда дотронулась до нарисованного кружка, тот сжался, словно от щекотки. И, думается, уже проснулся.
— Доброе зеркальце, скажи, что это?
По стеклу пробежали извилистые узоры, а пару мгновений спустя они уступили место нарисованной яркими красками картинке с бадьёй, похожей на ту, что была перед волшебницей.
— Это душ, — проговаривало зеркало.
— А зачем?
Зеркало не ответило, но нарисованная бадья тут же наполнилась водой, и в ней возникла голая девушка, обильно покрытая мыльной пеной. Сверху на неё лилась вода.
Шарлотта поджала губы, сдерживая рвущуюся из изнутри улыбку, уже чувствуя, как в ней просыпается азарт. И с каждым ударом сердца он становился сильнее.
Юная волшебница повернулась и показала зеркалу белый шкаф с едой.
— Холодильник, — проговорило зеркало, показав такой же нарисованный шкаф. Он был открыт и внутри ломился от еды.
— Это чудесно, — прошептала Шарлотта и принялась ходить по покоям барона, спрашивая и спрашивая.
— Кровать. Тумба. Телевизор. Розетка. Дверь. Унитаз, — перечислял голос из тинифон, меняя картинки.
Когда дошла очередь до большого сундука с названием «стиральная машинка», Шарлотта застыла.
— Это для волшебной стирки, — произнесла она, посмотрела на Максимилиана. — Интересно, а в ней доспехи тоже стирать можно?
И в этот момент дверь распахнулась, и на пороге застыл запыхавшийся Стаканишт.
— Фу, что-то я взмок, пока торопился, — выдохнул он, разглядывая юную крысоловку, рыжего баронета и его слугу. Затем снова взглянул на Шарлотту: — Кажется, для вас есть дело.
Охотница за привидениями
Стоящий в дверях Стаканишт похлопал по карманам и достал на свет два разноцветных прямоугольника. И тут же протянул их Шарлотте, поочерёдно поясняя, что это такое.
— Пропуск, — произнёс он. — Если наша стража спросит, поднесите к своему лицу, обратив портретом к вопрошающему, улыбнитесь и скажите: «Мультипропуск».
Юная волшебница взяла прямоугольник. На нём действительно был очень кропотливо сделанный портрет. Но почему-то закрадывалось ощущение, что он принадлежал не самой Шарлотте, а той второй — которая Анастасия, дочь барона. Портреты либо перепугали, либо нарочно взяли чужой, не имея лика Шарлотты под рукой. Рядом с портретом значились письмена на чужом языке и радужно-переливчатые узоры.
— Карточка для денег. Там уже есть немного. Я закинул.
Шарлотта сперва обернулась, стараясь понять, куда он мог кинуть деньги, ведь ни звона, ни стука слышно не было, но потом решила, что это такая поговорка. Как про лицо говорят, что уронили, хотя оно никуда с головы не упало.