И они двинулись дальше.
Под ногами потрескивали палые ветки. В траве шуршала невидимая живность. Пахло сыростью. Ну а чем же ещё пахнуть, если лес тянулся не очень широкой полосой вдоль петляющего русла? Как говорят умные люди, здесь лежит пойма реки.
Сизов шёл вперёд, время от времени поглядывая на идущую рядом голую женщину. А что не глядеть, раз есть возможность? Тем более голых баб с самой Земли не видел.
А жрица была высокой, немного ширковатой в плечах и с небольшой складочкой на животике, как полагается у женщин за тридцать — сорок. Но в целом подтянутая.
На загорелой коже белели небольшие точки ожогов, словно от капель металла или искр. А под кожей виднелись мускулы, закалённые тяжёлой работой. Дополняли картинку тяжёлая грудь и упругие и широкие ягодицы. Сразу понятно, что их обладательница не просиживала зад в рассаднике офисного планктона, а вкалывала с утра до вечера. К тому же сама обмолвилась про кузню.
И лицо приятное, хоть и немного тяжеловатое.
Сизов вздохнул, облизал губы и огляделся, а потом задал вопрос:
— Что-то идём и идём, а местного духа не видно.
— Он здесь. Я чувствую его присутствие. Просто не хочет быть замеченным.
Прапорщик быстро улыбнулся той улыбкой, какая возникает на мгновение и тут же пропадает. И при этом не мог не отметить, что женщина говорила правильно, грамотно, не то что крестьянки из глухой дыры под названием «Дальняя колдобина».
— А раздеваться и полосовать себя кровью было обязательным?
— Да, — ответила на ходу женщина, глядя только перед собой. Она прошла ещё несколько шагов, прежде чем ответить. — Вместе с кровью я истекаю силой. Он её пьёт. А без одежды я беспомощна и всецело в его власти. Ему это нравится. А ещё ему просто нравится женская нагота.
— А кому не нравится? — прошептал Сизов под нос, и только потом спохватился, что произнёс не по-русски, а на местном, и женщина его наверняка поняла.
Да и ладно, пусть слышит.
— Я Степан. Это имя такое, халумарское.
— Почти как Стефан, — проговорила усталая женщина, а потом посмотрела на землянина: — Мирабелла да Эмма да Агния тэс.
— Ух ты, посвященная Агнии от рождения, — прошептал Сизов, услышав добавку «тэс» к фамилии.
Так и шли, глядя друг на друга, и у каждого в голове были свои мысли, которые смешивались в кучу.
Он — что баба зачётная, что слишком много времени потеряли, и крысоловка либо нашлась, либо уже не смогут найти, ибо сбежала. Что генерал потом ему всю грудную клетку кулаком проломает от злости. Нет, потом наградит, но сперва проломает — за глупость.
А к чёрту. Иногда глупости, которые делаются от чистого сердца, лучше правильных поступков по расчёту.