Плавно увеличивает угол набора, но не ставит самолёт вертикально. Взлетает и медленно выполняет полёт по кругу. Ещё и шасси убрал поздно.
Крутит «бочку» и снова переводит в набор. Ну, может сразу на «колокол». И снова что-то не то в воздухе делает Николай. Простой переворот и пикирование вниз.
Снижается и сейчас, вполне, может вытянуть самолёт на «косую петлю». Но выполняет вираж.
Да ещё и слишком размазано.
— Мне одному кажется, что ничего пока особенного нет? — спросил у меня Белкин, подошедший к нам.
Я даже и не знал, как ему прокомментировать происходящее. Если сравнить с тем, что вытворял «Торнадо» или «Хорнет» перед полётом Морозова, то ничего и близко нет похожего. Ощущение, что Коля выполняет пилотаж на дозвуковом самолёте огромных размеров.
— Мы должны проходить вираж на 3 секунды быстрее американцев, а здесь уступаем 4, — сказал я.
— Да и диапазон высот маловат, — покачал головой Белкин.
Морозов сделал переворот на горке, пролёт над ВПП, покачиваясь с крыла на крыло. Но может это тот самый момент, когда «зазвенит колокол».
Даже журналисты оживились. МиГ ускоряется, набирает скорость и переходит в набор. Рёв двигателей. Скорость падает. Надо ещё дотянуть и получится наш фирменный манёвр.
Однако Коля выводит в горизонт и разворачивается на обратный курс. Выпустив шасси, он приготовился заходить на посадку.
— Скорее всего, на борту неисправность, — предположил я, и Белкин молча кивнул.
— Почему он тогда не вызвал резерв или сразу не сел? — спросил у меня Кирилл.
Мысль у нашего переводчика дельная.
— Сейчас зарулит и узнаем.
Пока Коля рулил по полосе, журналисты потеряли весь интерес к нашему самолёту. Кто-то задал несколько вопросов о стоимости и предыстории создания, но это никак не скрашивало разочарование.
Из-за бестолковой организации мы просто потеряли возможность показать наш самолёт во всей красе.
— Больше к нам никто не придёт. Вся реклама была фикцией, — произнёс Белкин.
К нам подошёл Самсонов, который выглядел таким же расстроенным, как и Анатолий Ростиславович. Их Су-27 тоже показывал посредственный пилотаж. Олег Печка даже на аэродром не приехал, чтобы посмотреть.
— Пилотаж совсем уж простой. Так мы никого не заинтересуем, — подытожил Самоснов.
Я пошёл к нашему самолёту, который уже зарулил на стоянку. С виду никаких повреждений нет. Нигде и ничего не капает.
Коля не выглядел расстроенным, сидя в кабине. Наоборот, улыбался. Чему только?
— Хорошая матчасть. Спасибо, мужики, — слез он по стремянке и поблагодарил техников.
Это было сделано уж слишком картинно. Если бы что-то отказало, он бы сразу это сказал на земле. Колян подмигнул мне и… пошёл в другую сторону.